О чем рассказало старое фото



На Главную

Проект Морозовского клуба «Сохраним старое фото»

Статьи - О чем рассказало старое фото   


 
 

ФУТБОЛИСТ КОМАНДЫ «ГОРА»

Член Морозовского клуба Н.М.Ерошина благодаря семейному архиву Ильиных рассказывает о футбольной команде Гора», в которой играл глава семьи Василий Егорович Ильин.


      О наших футболистах уже неоднократно писали орехово-зуевские краеведы. В частности в своей первой книге «Морозовцы» известный краевед В.С. Лизунов поведал нам историю зарождения футбола в нашем городе, о создании и дальнейшем развитии футбольной команды «Клуб-спорт Орехово» («морозовцы»). Этой теме Владимир Сергеевич посвятил многие годы, позднее он разыскал могилы футболистов, игравших не только в городских, но и районных командах. Об этом он рассказал в одной из своих последних книг «Застывшая память». Побывал краевед и на могиле В.Е. Ильина.
    
   Это имя знакомо многим в Орехово-Зуеве как имя талантливого поэта и прозаика. Он являлся одним из создателей литературного объединения «Основа», созданного в 1925 году. Василий Егорович посещал также литобъединение при редакции газеты «Орехово-Зуевская правда», руководителем которого в те годы был профессор А.А. Кайев. О творчестве В.Е. Ильина не раз рассказывалось на страницах книг и городских газет. В памяти современников и близких ему людей Василий Егорович остался, как необыкновенно мягкий, добрый и деликатный человек. Он был интересным собеседником, мог поговорить с любым человеком. Но, может быть, не все знают о том, что в молодости Василий был игроком футбольной команды «Гора». Играли в ней молодые ребята из деревни с одноименным названием, отсюда и пошло наименование команды. Василий родился в этой деревне.

    Меня очень заинтересовала история команды «Гора» и ее игроков. И вот я в гостях у дочери Василия Егоровича – известной в нашем городе писательницы и краеведа Натальи Васильевны Ильиной. Листаю бережно хранимый семейный альбом Ильиных и слушаю ее рассказ об отце. Передо мной – старинное фото. Ткацкие станки, и за одним из них я вижу мальчика - Васю Ильина. Оказывается, что в деревне Гора, как и в других соседних деревнях, многие крестьянские семьи ткали шелковые ткани, а затем отправляли их в Дубровку фабриканту И.И.Брашнину.

   На другой фотографии от 1912 года запечатлена команда футболистов II-ой Лиги «Гора». Среди них - Василий Ильин (верхний ряд, второй слева). Команда была достаточно известной, и как рассказывал маленькой Наташе отец, ее участники играли с англичанами, скорее всего на футбольном плацу Парка Народного гулянья господ Морозовых. Членами команды предположительно могли быть также рабочие ликинской мануфактуры С.А. Смирнова и работники фабрики Товарищества М.С. Кузнецова. Василий был в команде защитником. Кстати, интересно вспомнить, что раньше футболистов называли иначе: защитник - бек, полузащитник – хавбек, нападающий - форвард, а вратарь именовался голкипером. Впервые футбольные правила были прописаны в Великобритании в Кембридже еще в 1848 году, а в 1863 году Футбольная ассоциация официально их утвердила. Неудивительно, что до сих пор основные футбольные термины звучат по всему миру именно на английском языке.

    Встреча с известным венгерским писателем Матэ Залка (Бела Франкль) подвигла Василия Ильина к написанию воспоминаний о Первой мировой войне. Рукописи своего отца издала позднее его младшая дочь Наталья Васильевна Ильина. Книга выдержала два издания: «Вот оно встало – былое» и «Записки рядового 101-го пехотного Пермского полка». В последнем издании я прочла рассказ «Японский гимн», где Василий Егорович пишет о том, как ликинские футболисты татарской команды «Волна» уговорили казаков отхлестать нагайками трех футболистов из команды «Гора». Как видно не заладились между игроками отношения. Произошло это в августе 1913 года. А дело было так: друзья возвращались вечером домой из Дулева через лес и решили подурачиться: вздумали распевать японский гимн на мотив какой-то древней молитвы. Слова этого гимна Василий прочел в журнале «Огонек». Память у него была отменная, поэтому он легко вспомнил слова гимна и громко запел его вместе с товарищами. Увлекшись пением, они не заметили поджидавших их казаков. А увидев их, двое ребят бросились в лесную чащу, Василий же выскочил на опушку леса, освященную луной, и попал под казацкие нагайки. Было очень больно и обидно. Парнишка не понимал, за что его избили? Но он не мог и предположить, какие последствия будет иметь для него этот случай в дальнейшем. Узнав о произошедшем, Василия пригласил на беседу урядник, поинтересовавшись, за что его пороли казаки, и какие они в дулевском лесу песенки распевали? Паренек без утайки рассказал все, как было. Казалось, что тем дело и закончилось, что все выяснено и забыто. Однако, когда Василий Ильин в конце 1915 года подал рапорт о поступлении в 1-ю Московскую школу прапорщиков и выдержал приемные экзамены при лицее Цесаревича Алексия, уже через неделю он был отчислен из школы, как политически неблагонадежный. Как ему объяснили, у него не в порядке документы. А причиной послужил все тот же случай в лесу. Оказывается, урядник не оставил инцидент без внимания и сделал в документах соответствующую запись. Таким образом, молодой человек попал в списки крамольников и не стал офицером. Вот какое происшествие случилось в жизни молодого футболиста.

В своей книге «Застывшая память» краевед В.С. Лизунов вспоминает: «Василий Ильин с 1911 года играл защитником в футбольной команде «Гора», которая входила в состав ОЗФЛ в первую секцию класса «Б» (II-ой Лиги, как свидетельствует подпись под фотографией и на обратной стороне фотографии самого В. Ильина) вместе с командами «Орлы-2», КЛС-2, «Сокол», «Прогресс», «Фортуна» и др. В.Е. Ильин родился в селе Гора Кудыкинской волости Владимирской губернии. Окончил Кудыкинское училище Министерства народного просвещения…. В годы Первой мировой войны рядовой В. Ильин участвовал в боях на Польском и Австрийском фронтах, в Брусиловском прорыве». Василий Егорович был награжден Георгиевской серебряной медалью 4-степени «За храбрость».

   Вернувшись с войны, он стал рабочим ликинской мануфактуры и был избран в фабрично-заводской комитет. Футбол отступил на второй план. В 1920 году Василий женился на девушке из Орехово-Зуева. Со временем в семье появились детишки. В те годы В.Е. Ильин уже был членом литературной группы «Основа», закончил в Москве литературные курсы Литературного института имени Герцена. В гостеприимный дом Ильиных часто приходили местные поэты и писатели, а также приезжали московские литераторы и критики. Футболист, талантливейший писатель работал как это ни странно на очень прозаической работе: сорок два года Василий Егорович трудился старшим фининспектором в финансовом отделе горсовета г.Орехово-Зуево. Жил с семьей в Зуеве, в доме № 9 по улице 1905 года.

   Василий Егорович Ильин прожил сложную, но интересную жизнь: родился он при Царе Александре III, учился и воевал при Императоре Николае II, работал во времена В.И. Ленина и И.В. Сталина, застал эпоху «хрущевской оттепели». В 1965 году Василия Егоровича не стало. Было ему 73 года. Похоронен В. Е. Ильин на Зуевском кладбище. Он еще многое хотел успеть, у него было много планов. Но жизнь распорядилась иначе… На памятнике, установленном на месте его захоронения, написаны строки из его же стихотворения: «Слышу – загрустили белые березы. Что ж остановились кони мои – грезы?».

   Вот такая история жизни одного футболиста из команды «Гора», изображённой на старой фотографии. Быть может, кто-то узнает на фотографиях других игроков из этой команды и расскажет нам о них. Будем надеяться и ждать…
(Фотографии из семейного архива Ильиных подготовил к печати Рябов А.Н.)   
Ерошина Н.М., член Морозовского клуба   



ФОТОАТЕЛЬЕ БРАТЬЕВ ДЕ ЖОНГ
ПРОДОЛЖЕНИЕ ТЕМЫ

13 марта с.г. в «Ивановской газете» появилась статья «Фотографировали королей и … рабочих Куваевской мануфактуры». Речь в ней идет о знаменитой французской фотостудии братьев де Жонг («De Jongh freres»). В Иванове обнаружили несколько фотографий де Жонгов после того, как профессор Белградского университета Чедомир Васич увидел одну из них на сайте г. Иванова.

           
    Мы с сотрудниками нашего музея год назад тоже исследовали фотографии, хранящиеся в городском историко-краеведческом музее, в частности, альбом «Мануфактура «Викула Морозова с сыновьями»,1893 год». На первой странице обложки альбома чуть видна надпись: «De Jongh freres».

    К сожалению, мы не сразу ее рассмотрели, и пришлось провести целое научное исследование, на которое нас натолкнул Ч. Васич, чтобы доказать авторство фотографий. Желающие могут почитать об этом в газете «Ореховские вести», 2017 год, №49, статья «Еще одна тайна раскрыта: установлено авторство фотографий в музейном альбоме» или на сайте Морозовского клуба (См. в этом же разделе публикацию от 27.09.16г.).


   Чедомир Васич много лет помимо преподавания классической живописи в университете искусств изучает творчество знаменитой на весь мир студии фотографии братьев де Жонг, которая была основана в середине 1880-х годов в Нейи под Парижем. В марте 2014 года он издал первое и единственное на сегодняшний день научное исследование о деятельности этой фирмы. Но продолжает поиски фотографий.


   Фотографии он ищет в Интернете на различных сайтах, запрашивает в музеях, архивах и в частных коллекциях. «Когда вы создаете общий каталог работ, в нем важна каждая фотография, потому что она - часть очень важного целого. Фотографии – первоклассные документы. Они раскрывают нам не только детали той эпохи, но и рассказывают многое о личностях, которые жили и работали в то время. В прошлом году я обнаружил и аутентифицировал несколько альбомов и отдельных фотографий промышленных предприятий де Жонгов в России: в Богородске, Орехово-Зуеве, Балашихе, Тейкове, Трехгорке…», - рассказывает профессор. Сейчас в его архиве около 500 снимков.


   Приблизительно 20000 снимков де Жонги сделали на территории России. Они издали две книги с фотографиями: «Русская армия, 1895» и «Россия и русские, 1896», которые прогремели во Франции. Для нас, ореховозуевцев, должно быть очень приятно и лестно, что в последней книге есть две фотографии из нашего прошлого – местечка Никольского, с Морозовских мануфактур.


    Естественно, что собрать все фотографии де Жонгов абсолютно невозможно, ибо они разбросаны по Испании, Франции, Италии, Австрии, Венгрии, Чехии, Словакии, Польше, Украине, Белоруссии, России, Грузии и Азербайджану, а также странам бывшей Югославии. Но Ч. Васич поставил цель – создать максимально полный общий каталог работ де Жонгов и сделать его доступным для общественности (через Интернет или печатное издание). Хотелось бы, чтобы это случилось поскорее. Такой каталог нужен тем, кто интересуется той эпохой, в том числе историкам и краеведам.

   Выше уже упоминалось, что целый альбом с почти 50-ью фотографиями Викуловской мануфактуры Морозовых есть в нашем музее. Два фото де Жонгов из книги «Россия и русские» мануфактуры С. Морозова прислал нам Ч. Васич, одно фото Саввы Тимофеевича Морозова также есть в фондах музея.


    Уже в 2018 году сотрудники музея, теперь знающие, как определять принадлежность фото ателье де Жонгов, нашли еще один экспонат с теми заветными «цифирками» – фото Зинаиды Григорьевны Морозовой с сыном Тимофеем, сделанным в том же месте, что и фото С.Т. Морозова – на даче в Усадах по свидетельству И.С. Морозовой. Надеемся, что оно не последнее. Нужно искать фотографии, сделанные де Жонгами на мануфактуре С. Морозова.


   Уважаемые горожане! Посмотрите в ваших семейных архивах, нет ли фото 1893-1894 годов с пятью цифрами по низу фотографии – это один из отличительных признаков ателье де Жонг, братья. Они имеют большую историческую и научную ценность!


   Когда уже была написана эта статья, автор обнаружила в архиве г. Москвы дело об участии Товарищества В. Морозова с сыновьями во Всемирной выставке в Париже в 1900 году, которое изменило некоторые факты, связанные с де Жонгами и Никольским. До этого предполагалось, что они отснимали мануфактуру В. Морозова в 1893 году и собрали альбом, хранящийся в музее, именно к Парижской выставке. Однако, найденное дело позволило установить, что 28 фотоснимков мануфактуры В. Морозова к Парижской выставке были сделаны фотографией П. Павлова, находившейся в Москве по адресу: Мясницкая, дом Вятского подворья. Хотелось бы их посмотреть!

А. Бирюкова, 
участник Морозовского клуба 
06.05.18г. 

МАСТЕР-КЛАСС КРАЕВЕДА

На очередном, мартовском заседании Морозовского клуба А.А. Бирюкова сделала обзор, как и какие традиционные методы может с успехом сегодня использовать краевед. Ею был проведен своего рода «мастер-класс» для краеведов, в ходе которого на нескольких примерах был показан процесс уточнения ею исторических фактов.

  

   Одной из задач краеведа в изучении топонимики города может быть объяснение неизвестных названий. Так, в Зуеве есть местечко, называемое Карасово. В своей книге «О городе родном – Орехово-Зуеве» Н.В. Ильина пишет: «КАРАСОВО – особое местечко в Зуеве на улице 1905 года. Расположенное на левом берегу Клязьмы, оно сохранило несколько домов дореволюционного времени, дома частного сектора. В период буйного весеннего разлива Клязьмы Карасово затоплялось. Этот факт используется отдельными краеведами для объяснения его названия: после спада воды в ямах оставались караси... И почему только караси, а не щуки, пескари? Почему место не получило название Щуково, Пескарево? Есть вторая версия происхождения названия: от фамилии владельца или земли, или домов. Тогда: 1. Почему не Карасёво (от «карась»)? и 2. Почему не Карасовская (если улица)?»

   А вот в альманахе «Богородский край» за 2002 год (№2) в статье о Богородских промыслах можно прочесть: «Уже с XVIII века Богородский уезд представлял собой район сплошного ткачества, в 1870 году, когда промыслами в уезде занималось 69800 человек, на долю ткачества приходилось почти 50500 человек, ткацкий стан стоял чуть ли не в каждой избе – «в окне каждой богородской избы виден «КАРАС» (в статье буквы строчные) («карас» - приспособление для размотки шелковичных коконов)».

   Возможно в нашем зуевском Карасове и стояли тоже такие же избы с карасом, на которых крестьяне разматывали шелк, ведь все фабрики в Зуеве в конце XYII- начале XYIII века были шелкоткацкими. Отсюда и название местечка – Карасово. Думается, это вернее и не хуже, чем версия с «карасями»!

   Пример 2.

   Краевед должен заботиться о том, чтобы в его работах не было исторических ошибок, а также он обязан исправить замеченные ошибки в изданной краеведческой литературе.

   Так, в 2006 году в Орехово-Зуеве была выпущена под редакцией Н.И. Мехонцева книга «Казарма». На 3-ей странице ее обложки размещено фото с подписью «Крутое. Фото Каблева». 

   При написании книги «Никольское – вотчина Морозовых» мне довелось изучить фотографии, размещенные в альбоме, находящемся в фондах Орехово-Зуевского городского историко-краеведческого музея, как теперь мы знаем, составленного французской фотографической фирмой «De Jongh freres» в 1893 году для Товарищества мануфактур «Викула Морозов с сыновьями» в местечке Никольском. Так вот в этом альбоме и находился тот снимок, что и в книге «Казарма».  Фотограф Каблев не мог быть автором его, в лучшем случае, он мог перефотографировать имеющееся в музее фото. Для более полного доказательства А.Н. Рябов сделал снимок в таком же ракурсе, в том же месте уже в настоящее время. 

   Итак, можно утверждать, что фото сделано во дворе бывшей викуловской больницы, в советское время это была территория 2-ой городской больницы, и никакого отношения к району Крутое не имеет.

   Краеведам обязательно нужно тщательно проверять факты, которые они отдают в печать. Да и нашей, теперь единственной, газете «Орехово-Зуевская правда» следует проверять исторические материалы, которые публикуются на ее страницах, у научных сотрудников музея. Тогда Зимний театр не стал бы «первым в России театром для рабочих», Подгорная прядильная фабрика не была бы названа «ткацкой», плац 79-ой казармы не находился бы на месте «стадиона «Динамо», а футбольное поле «за 30-ой казармой» не располагалось бы в районе школы №4!

   Пример 3.

   Есть множество фотографий и в фондах городского музея, и появляющихся в социальных сетях Интернета, которые также требуют изучения и объяснения краеведа. Это еще одно направление краеведческой работы.

   На выступлении было представлено два фото из 1926 года: «Мощение улицы Володарского» и «3-ья улица Орехова». На той и другой фотографии видны непонятные тумбы. Члены Морозовского клуба сделали предположения, что это афишные тумбы. Я предполагала в свое время, что это баки с водой, которые Зуевская Пожарная команда размещала в местах, удаленных от воды. Но однажды в соцсетях Интернета появились фотографии старых трансформаторных будок в Москве. Оказалось, это один к одному наши «неизвестные тумбы» с фото. Так открылась еще одна тайна фотографий. 

      

   Пример 4.

   В архиве Морозовского клуба имеется фотография, на которой отснято множество людей. Что это за люди, где сделан снимок – было неизвестно. Люди с листками, свернутыми в трубочку. Первое, что приходит на ум – актеры с ролями. Один из изображенных, находящихся в центре, явно главное лицо. Режиссер? Ни один из известных режиссеров, работавших в Орехово-Зуеве после революции и до войны не подходил.

   Но с листками могут быть еще самодеятельные писатели и поэты. Клим Булавкин представил мне ранние фотографии Константина Ивановича Нажесткина. И он нашелся на фотографии! Значит, на самом деле, это литературное сообщество: «Основа» или «ОЗАПП» в зависимости от времени.

   Анатолий Леонидович Столетов предоставил мне фото, сделанное в одно время с тем, где к авторам присоединились и зрители.  Кстати, в авторском коллективе находился и его отец – Леонид Васильевич. Я изучала в свое время ореховские парки и скверы, и эта вторая фотография позволила установить, что снимок сделан в Саду профсоюзов (бывший сад Общественного собрания служащих Никольской мануфактуры С. Морозова) у открытой эстрады, скорее всего, после выступления самодеятельных писателей и поэтов перед слушателями. Так была идентифицирована еще одна старая фотография.

   Таким образом, системная работа краеведа по сравнению и сопоставлению текстовой и визуальной информации из разных первоисточников позволяет уточнить имеющиеся представления о нашем крае и даже открыть новые, ранее неизвестные исторические факты.

Заслуженный работник культуры МО

А.А. Бирюкова

29.03.2018г.   

 

ИЗ ИСТОРИИ СТАРЫХ ФОТОГРАФИЙ

Семейный фотоархив может рассказать важные подробности о наших прадедах. Вместе с личными детскими воспоминаниями они сохраняют историю семьи, историю города, историю малой Родины.

 
      Перебирая семейный архив, я наткнулся на фотографию своего деда-счетовода на фабрике Морозовых Василия Степановича Морозова. Он поступил на фабрику в начале ХХ века, Сам он из тульских крестьян. Получил образование в сельской начальной школе. Уже совершеннолетним поступил работать на фабрики в местечко Никольское. Смышленого юношу приметило администрация ткацкой фабрики. Со временем ему доверили работу счетовода. Работая на такой должности, надо хорошо знать не только математику, но и основы технологического процесса, уметь общаться с людьми.
  В зрелом возрасте, уже закрепившись на производстве, Василий Степанович женился на моей бабушке-москвичке Елизавете Андреевне, в девичестве Семенова. Ее отец работал техническим работником одного из московских театров (предположительно – Большого театра). Семейство Семеновых имело купеческие корни.
  Надо полагать, что Елизавету Андреевну сосватали ее родители. И она переехала к мужу в местечко Никольское. Приехав сюда, она надеялась на лучшее материальное положение, на возможность создать крепкую семью. Семья Василия Степановича и Елизаветы Андреевны состояла из семи детей. Такую семью нелегко было содержать. Дети родились в самом начале века, большинство из них были близки по возрасту. Их воспитание требовала больших усилий. Бабушка не работала и воспитывала детей. Семья жила на Крутом в 140-й (6-ой служащей) казарме, комната № 10. Рядом в каморках проживали, в основном, служащие фабрик В.Морозова. 
  
  Надо полагать, что заработной платы деда хватало на то, чтобы прокормить свою многодетную семью. Расходы на питание составляли более 2/3 бюджета семьи. Заработная плата счетовода была соизмерима с зарплатой квалифицированного рабочего и составляла около 15-20 рублей в месяц.
  Не все дети Морозовых выжили. Мой отец Морозов Сергей Васильевич родился уже после революции в той же казарме. Семье нередко приходилось обращаться к врачам. Помню, бабушка тепло отзывалась о главном враче викуловской больницы Константине Александровиче Угрюмове, 36 лет проработавшем в морозовской вотчине. Он был не только прекрасным врачом, умелым организатором, но отзывчивым, внимательным человеком. Имел звание надворного советника, имел высокие награды. После убийства молодым революционером Иваном Ветровым директора правления Никольской мануфактуры С.А.Назарова он возглавил особый Ореховский отдел Комитета попечительства о народной трезвости Покровского уезда. В декабре 1908 года заведование чайно-столовой при данном Отделе возложили на брата Василия Степановича - Петра Степановича Морозова, что говорит об определенном доверии к его деловым качествам. Первая мировая война не задела семейный быт семьи Морозовых. Позже родился мой отец Сергей Васильевич Морозов, впоследствии участник знаменитой Курской битвы.
  После революции бабушка стала советской активисткой, обучала казарменных детей грамоте, входила в совет казармы. В трудные годы гражданской войны ей приходилось выезжать в отдаленные местности, чтобы обменивать оставшиеся вещи на продукты, содержать семью. Она, как многодетная мать, была награждена советским орденом «Материнская слава».
  До революции работал на фабрике Морозовых и другой мой дед по материнской линии Куров Карп Митрофанович. Бабушка Мария Гавриловна ранее была няней в Глухово, ослепла и позже не работал. Дед содержал большую семью, держал домашнюю птицу, поросят. Быт моих предков говорит о том, что жили они средне, не шиковали, но и не голодали. В начале века зарплата конторских работников, квалифицированных рабочих была около 200 рублей в год. Для сравнения: 1 фунт (400гр.) мяса говяжьего стоил 20 копеек, пуд гречки - 2 рубля, стакан чаю в трактире -5 копеек, кружка пива с сушками - 5 копеек, сапоги - до 10 рублей, пальто демисезонное – до 20 рублей.
  Послереволюционный период тяжело сказался на благополучии семей текстильщиков. Чтобы прокормить семью приходилось менять на продукты вещи на барахолке, выезжать в другие местности для обмена вещей на продукты. В 20-30-е годы казарма стала местом целенаправленного воспитания людей в духе патриотической направленности, приобщения их к культуре, театру, музыке. Регулярно работал совет общежития, который строго спрашивал с текстильщиков за порядок в помещении, прививал дисциплину в совместном проживании, организовывал культурно-массовые мероприятия. Бабушка Елизавета Андреевна стала «красной» активисткой казармы, учила детей грамоте. Дед умер намного раньше бабушки.
  История города проходит через судьбы людей, в которых был свет и тени, счастье и невзгоды. И об этом мы храним память, чтобы «не быть Иванами, не помнящих родства».
  
   А.Морозов, к.и.н ,    
  председатель общественного совета ОЗГИК музея,    
   член Морозовского клуба.   

  

НОВАЯ БОЛЬНИЦА САВВЫ МОРОЗОВА
на открытке 1907 года.

Не так много фотографий исторических зданий Орехово-Зуева сохранились до наших дней. Все они известны краеведам. Тем радостней обнаружить фотографию, которая впервые показывает только что построенную больницу Саввы Морозова. Да ещё на цветной открытке!

 
      В поисках фотографий для статьей я просматривала книгу В.П. Машковцева «Слобода в ста лицах. Александровский и Покровский уезды в старой открытке и фотографии», выпущенную во Владимире в 2017 году, и увидела необыкновенной красоты открытку: «Местечко Никольское. Больница при фабриках Т-ва Саввы Морозова сын и Кᴼ» (вид на схеме с точки 1). Совсем недавно я писала в статье, опубликованной в газете «Ореховские вести», об архитекторе Александре Антоновиче Галецком, создавшем проект этой больницы и построивший её совместно со Строительным отделением Товарищества. 
  
    До этого я встречала открытки с изображением больницы С. Морозова, но сделанными в других ракурсах. Так хорошо известна открытка 1910 года, изданная Е.И. Макушкиным по фотографии И.Н. Хромова (издательство находилось в селе Орехове). На первом плане открытки больничная часовня постройки 1904-1905 годов, ныне храм бл. Кс. Петербуржской (вид на схеме с точки 2). 

  
  
   Другая также известная открытка с изображением этой больницы: Орехово-Зуево. Больница Саввы Морозова, издание Е.М. Палладиной в селе Орехове. Съемка фото велась с угла Викуловского конного двора, сейчас там автосервис (вид на схеме с точки 3). 

  Фото найденной открытки сделано, думаю, с высоты Церковных весов, которые располагались примерно там, где сейчас газовая котельная на ул. Бугрова. Время выпуска открытки – 1907 год, т.е. фотографировали почти сразу же после ее открытия в 1906 году. Виден весь южный фасад главного корпуса. Здание из кирпича, стекла и металла в стиле модерн. Хорошо видны на открытке три стеклянных купола над внутренними лестницами больницы. В конце XX века, непонятно для чего, их покрыли железом, а вот совсем недавно восстановили центральный стеклянный купол, который красиво светится вечером.
  При увеличении на открытке можно рассмотреть гребень центрального купола из металлических прутьев в форме больничной кровати. Такими же изогнутыми металлическими прутьями выполнено ограждение по периметру крыши. Интересен и фронтон центральной части: вогнутый и с нишей. Все выступающие и, наоборот, утопающие части были выбелены штукатуркой, что красиво смотрелось на фоне красных кирпичей кладки. 

  Напротив центральной выступающей части корпуса расположена четырехугольная башенка – вентиляционная шахта (4), которая, как нам известно, служит для забора наружного воздуха в вентиляционную систему больницы. Можно заметить, что в 1907 году у нее было вверху несколько другое завершение, которого сейчас нет, да и вентиляционные решетки раньше располагались по всем ее сторонам. А вот металлические прутья по верху сохранились.
  Недалеко от вентиляционной шахты по сторонам симметрично расположены две очень симпатичные беседки. Их изображение для меня стало новостью: до сих пор в краеведческой литературе я не встречала сведений об их существовании. 

  Распланирован больничный парк: видны, очевидно, только осенью посаженные деревья, по моим предположениям, очень малая часть их, просто единицы, еще сохранились на больничной территории.
  Забор отделяет будущий парк от места еще ведущегося строительства: там будут строиться инфекционные корпуса, уже деревянные, но в стиле модерн, один из которых сохранился на территории 1-ой городской больницы, но, к сожалению, обшит современными материалами и потерял свою красоту (5).
  За главным корпусом виден угол одноэтажного Родильного приюта (в советское время это была поликлиника 1–ой городской больницы). Дымит труба прачечной и кухни. За ними виднеется верхний этаж жилого дома для врачей, который в настоящее время используется как поликлиника. Не сохранилось только здание Родильного приюта и, конечно, труба.
  И даже деревянный забор вокруг больницы также подчеркивает стиль архитектора. 

  Вот такой находкой поделился с нами владимирский краевед, разместив в своей книге неизвестное современникам изображение больницы Саввы Морозова!
  
   А. Бирюкова, Заслуженный работник культуры МО   
   участник Морозовского клуба   
  

ФУТБОЛ И ТЕАТР ЧЕРЕЗ ВСЮ ЖИЗНЬ

2018 год для России - исторический в связи с проведением Чемпионата мира по футболу. И в памяти возникают лица футболистов, которые играли и прославляли Орехово-Зуево в прошлом. Поэтому хотелось узнать об их жизни больше и рассказать другим, чтобы знали и помнили.


       Однажды с моим знакомым Юрием Константиновичем Андреевым мы были в музее Зимнего театра, который располагался на третьем этаже, на балконе, где раньше было 162 места для зрителей. 
 
  Для сведения: Юрий Константинович Андреев работал инженером-механиком на заводе им. В. Барышникова, а потом преподавал в Химико-механическом техникуме, где и я работала преподавателем технологии пластмасс. Он заядлый болельщик футбольных состязаний, и не пропускал ни одного матча в Орехово-Зуеве. 

  В музее театра были представлены уникальные документы того времени: афиши, программки, костюмы, реквизит, макеты сценических картин спектаклей и многое другое. С моим знакомым Юрием Андреевым мы внимательно всматривались в старые афиши и фотографии, читали знакомые фамилии. И вдруг Юрий Константинович на афише 1916 года увидел фамилию своего отца – Константина Андреева. Он даже разволновался… Оказывается, его отец играл на сцене Зимнего театра в спектакле Н. Гоголя «Женитьба» в роли Подколесина, в пьесе А. Островского «Снегурочка» и др.
  Я расспросила Юрия Константиновича о его отце, и он рассказал, что его отец – Константин Васильевич – коренной ореховозуевец, учился в Никольском училище, потом работал чертежником в Механических мастерских у фабрикантов Морозовых. Их семья дружила с семьей Степановых. Молодежь этих семей увлекалась театром, посещали репетиции, играла на сцене довольно успешно. Его друг, А.Ф. Степанов в конце 20-х-начале 30-ых годов прошлого столетия стал режиссером в Зимнем театре и поставил пьесу А. Островского «Гроза» и др. Об этом говорят афиши того времени.
  Друзья увлекались также футболом, который в то время процветал в местечке Никольском, играли в команде «Морозовцы». Константин Андреев был полузащитником (хавбек) и зарекомендовал себя с положительной стороны. Был участником игр 1913-1916 годов, где всегда отмечалась его надежная игра. Его уважали товарищи по игре за гибкость, острое чутье ситуации, а при необходимости он становился мощным защитником. Играл он всегда внимательно и был цементирующим звеном команды, что часто приводило команду к победе. Играя в команде «Морозовцы» К. Андреев из рук Р. Фульда получал золотые жетоны. К сожалению, с ними пришлось расстаться в голодные 30-е годы XX века, чтобы прокормить семью, - рассказал его сын Юрий Константинович.
  Семья Андреевых жила на улице Англичанка, ныне С. Терентьева, в 2-х этажном доме для служащих. Глава семьи Василий Григорьевич работал в то время у Морозовых мастером котельных дел. У него было шестеро детей. Сыновья Константин, Сергей и Вячеслав увлекались спортом: лыжами, коньками и, конечно, футболом. Они с малых лет занимались спортом в кружке, работавшем при морозовской казарме №79. Спорт помог им выработать такие черты характера, как настойчивость, упорство в достижении поставленных целей, что пригодилось в дальнейшей жизни.
   Они дружили семьями с Федяевыми, Шапошниковыми, Перницкими, Степановыми и др. Все, кроме футбола, с большим интересом увлекались театром, посещали первую драматическую труппу рабочих, участвовали в постановке спектаклей.
  В театральном музее мы также узнали, что первая драматическая труппа из рабочих в сентябре 1912 года поставила спектакль Александрова «В селе Знаменском» под руководством В.В. Трубникова. Это положило начало большим постановкам силами рабочих морозовских фабрик, которые восторженно принимались публикой. В старых программках того времени указаны фамилии артистов и их рабочие должности. Среди них - Е.Фролова, Жуликовы, Е. Харламова, Н. Никонов, А. Карташов и др. Встретилась и фамилия главного гримера – Н. Виноградова – отца старейшей учительницы нашего города Серафимы Николаевны, с которой я была дружна в течение долгого времени. Она рассказывала, что дружила с семьей Я. Флиера, не раз встречалась с ним и была на его концертах в Москве. Она была знакома также с С.Н. Корсаковым, у которого брала уроки музыки, и хорошо помнит семью Гайгеровых. Так музей открыл нам страницы истории театральной культуры в нашем городе, и мы должны ценить и приумножать культурное наследие своих предков.
  После театра мы продолжили беседу с Юрием Константиновичем, и он рассказал, что его отец много воевал. С 1919 года он был участником Гражданской войны, потом Польско-финской компаний, Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Демобилизовался в феврале 1946 года. Работал на заводе им. В. Барышникова, избирался председателем завкома, секретарем партийной организации, был депутатом городского Совета. За участие в войне и трудовые заслуги имел правительственные награды.
  Братья Константина – Сергей и Вячеслав - также занимались спортом и увлекались футболом. Сергей был форвардом, мгновенно понимал партнеров и ловко управлял мячом. Он часто играл в паре со старшим братом. В дальнейшем Сергей Васильевич кончил Высшее Техническое училище им. Баумана, жил и работал в Москве, возглавляя один из Главков текстильной промышленности. Младший брат Андреевых – Вячеслав – играл в паре с футболистом Леваковым, в результате чего получилась великолепно сыгранная защитная пара. Вячеслав Андреев входил в состав сборной команды Москвы, которая принимала участие во многих международных встречах. В течение 1922-1925 годов он входил в число 33 лучших игроков страны.
  Самым знаменательным событием 1922 года стала игра первого футбольного чемпионата страны (РСФСР). В составе команды был и наш земляк Вячеслав Васильевич Андреев. Команда РСФСР выиграла у Харькова (Украина) со счетом 8:0, одержав победу и став чемпионом. Вячеслав Васильевич в дальнейшем окончил Московский текстильный институт и работал в Ленинграде директором Научно-исследовательского института текстильной промышленности.
  Таким образом, в команде «Морозовцы» часто играли 2-3 брата, а то и целая династия. Лучшие из них потом уходили защищать честь сборной страны. Недаром, в спортивной прессе наш город называют кузницей Московского футбола, а ореховозуевцев – пионерами футбольных игр.
  
  М.Д. Барышникова 
  Фото из семейного архива Ю.К. Андреева 

ВИЗИТ К СВЯТЕЙШЕМУ ПАТРИАРХУ

Наши земляки сохранили фотографию Святейшего Патриарха Московского и всея Руси с его дарственной надписью и поведали историю её появления.


       В газете «Благовест» в январе 2009 года (№ 1/48) вышла статья историографа Орехово-Зуевского благочиния Е.В. Старшова «О времени бездействия зуевского Богородицерождественского храма в период сталинских гонений на Церковь». В ней Евгений Викторович рассказал о том, как староста нашего собора Нил Васильевич Львов и активный член Церковной «двадцатки» Сергей Иванович Кузьмин ездили в 1944-45 годах в Москву к Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию I по поводу открытия храма. Как известно, наш храм во время Великой Отечественной Войны бездействовал. На этой встрече Святейший Патриарх подарил Сергею Ивановичу свою фотографию с дарственной надписью. 
 
  И вот совсем недавно, на территории Богородицерождественского собора ко мне подошла женщина. Как оказалось, это Нина Григорьевна Гадаева, супруга известного в нашем городе певца и музыканта Юрия Дмитриевича Гадаева, к сожалению уже ушедшего из этой жизни. Оказывается он был внуком того самого Сергея Ивановича и сохранил памятную фотографию. Посовещавшись на семейном совете, потомки Кузьмина С.И. приняли решение подарить фотографию Патриарха Алексия I нашему собору. В настоящее время фотография находится в библиотеке собора, а если при соборе будет открыт музей, то дальнейшее ее пребывание планируется в музее. Побеседовав более подробно с Ниной Григорьевной, я узнала о том, что родом Сергей Иванович Кузьмин был из деревни Ожерелки. 

   Его отец Иван Андреевич Кузьмин был очень хорошим портным, имел свою швейную мастерскую. От своего отца Сергей Иванович обучился портновскому делу, стал мастером по шитью верхней одежды, в основном мужской. Во время войны он шил многим людям. Женившись, Сергей Иванович уехал с супругой Татьяной Максимовной жить в Орехово-Зуево. Он купил там дом в Кожевенном переулке (дом № 4). В молодые годы Сергей Иванович служил в царской армии гренадером, о чем свидетельствует сохранившееся фото. Он участвовал в Первой мировой войне и имел два ранения. Супруга Сергея Ивановича родом из д. Нажицы. Оба они были из благочестивых верующих семей. 
      
  Что же касается старосты храма Нила Васильевича Львова, то я узнала от его родственника Германа Аркадьевича Белова следующую историю: родился Нил Васильевич в деревне Старая, Исовского района, Смоленской области. Его настоящая фамилия - Белькович. У него был брат Иван Васильевич Белькович, который в 1937 году был репрессирован и осужден на 10 лет ИТП. Сначала его отправили на Урал (Кыштымский золото - платиновый рудник), а затем переправили в Караганду, где он, по всей вероятности, и погиб). Супруга Ивана Васильевича Анастасия Гавриловна поехала за ним на поселение, прожила там несколько лет, а когда ее мужа отправили в Караганду, она уехала в город Орехово-Зуево, где в то время проживал Нил Васильевич Львов со своей семьей. Фамилия Белькович, скорее всего, была изменена в связи с репрессиями. Интересно, что поселившись в нашем городе, Анастасия Гавриловна стала трудиться в нашем соборе. По работе ей часто приходилось находиться в деревянной сторожке, где сейчас располагается библиотека собора. Герман Аркадьевич не только рассказал обо всем этом, но и передал фотографию своего деда Ивана Васильевича и его жены Анастасии Гавриловны. К сожалению, ни одной фотографии Нила Васильевича у него не сохранилось. Известно, что Нил Васильевич Львов (Белькович) прожил около 90 лет и похоронен на зуевском кладбище. На этом же кладбище покоятся Сергей Иванович Кузьмин, проживший 92 года, и его супруга Татьяна Максимовна.
  Как рассказала Нина Григорьевна Гадаева, перед поездкой в Московскую Патриархию Нил Васильевич и Сергей Иванович собрали значительную сумму пожертвований прихожан и передали их на производство танков и самолетов для Красной Армии. Собранные купюры они тщательно прогладили портновским утюгом Сергея Ивановича.
  Как мы уже знаем, в 1945 году храм наш был вновь открыт и Нил Васильевич с Сергеевичем Ивановичем сыграли в этом не последнюю роль. Давайте же запомним имена этих людей и вместе помолимся о них!
  
  Ерошина Н.М.,    
  преподаватель Воскресной школы Богородицерождественского собора,    
  член Морозовского клуба    
 

ИЗ ЖИЗНИ ОРЕХОВО-ЗУЕВСКОЙ СЕМЬИ ЕГОРОВЫХ

Совершенно случайно я узнала замечательную женщину, бывшую учительницу Валентину Арсентьевну Егорову. Она живо интересуется жизнью нашего города, его историей, ей хочется и получше узнать историю своей семьи. Это и свело нас друг с другом: она попросила совета, как можно узнать какие-то сведения о своем прадеде со стороны матери.

 
      Узнав, что двоюродной сестрой ее отца была Варвара Фокеевна Прохорова – бывшая артистка Рабочего Театра-студии В. Антонова, а позднее - жена известного в городе театрального режиссера Н.С. Прохорова и сама - руководительница детского театрального коллектива Дома пионеров, я, естественно, захотела встретиться с Валентиной Арсентьевной. Помня, что у Морозовского клуба есть проект «Старое фото», я пригласила на встречу и их. И вот мы в гостях у В.А. Егоровой. Мы – это я, председатель Морозовского клуба А.С. Столяров и тот, кто сохраняет историю Клуба в фотографиях – А.Н. Рябов.

  К сожалению, мои надежды узнать что-то о Варваре Фокеевне, а также о районе Крутого, где Валентина Арсентьевна прожила всю жизнь, успехом не увенчались. Но мы провели чудесных 2 часа, слушая рассказы этой женщины об истории своей, очень простой семьи, рассматривая семейные фотографии, документы, газеты, в которых была история не только этой семьи, а и всей страны.

   Отец Валентины Арсентьевны - Арсентий Федосеевич Егоров, 1903 года рождения, жил в бывшей крутовской казарме №8. Оказывается, казарма эта называлась «гусляцкой» - в ней жили старообрядцы (выходит, что не все фабричные рабочие у Викула Морозова были старообрядцами). В первые годы революции, когда в городе не хватало продовольствия, многие жители ездили за хлебом и мукой в «хлебные» районы страны. Вот и 14-летний Арсентий вместе со старшим братом тоже совершили такую поездку. Вернулись с хлебом, и Арсентий вновь отправился в «экспедицию». И нужно было в поезде ему встретиться с моряками Аму-Дарьинской военной флотилии. Они его сагитировали, и отправился он с ними в Среднюю Азию, служить во флотилии. А было ему еще только 16 лет. С 1920 по 1925 год был он рулевым во флотилии. А это было страшное время – борьба с басмачами. Валентина Арсентьевна приводит в пример фильм «Офицеры», где показаны эти годы жизни нашей страны, время, конечно, страшное.

  Вернулся в 1925 году Арсентий домой, нашел невесту – Олимпиаду Васильевну Старостину тоже из крутовской казармы, но №2. Хотели пожениться, ан нет – приходит повестка из военкомата – Арсентия призывают в армию, и как вы думаете, куда он попадает? Во флот. И еще 5 с лишним лет он служит во флоте в Кронштадте (на фото). Мы видели благодарности, которые выносило ему командование эсминца «Рыков», на котором он служил.

  Пришел с флота домой, поступил в Ореховский строительный техникум (позже Индустиальный). Женился, родились дети – мальчик и девочка. В годы учебы ему посчастливилось общаться с Николаем Зотовичем Бирюковым, который учился в это же время и жил недалеко на Крутом. И Арсентий, который был хорош в математических дисциплинах, занимался дополнительно с Бирюковым, натаскивая его в математике. По окончании техникума Арсентию подарили книгу по строительству зданий с благодарственной надписью, где были слова «за лучшую успеваемость».

  Арсентий Федосеевич поступает работать на Дерево-отделочный завод Хлопчатобумажного комбината, работает там механиком. Хорошим был механиком, отличным человеком, настоящим коммунистом, иначе, как «Арсентий Федосеевич» его никто не называл, даже старики, с гордостью говорит Валентина Арсентьевна.

  А.Ф. Егоров участвовал в организации партизанского отряда, который готовился в 1941 году в нашем и Шатурском районе. После разгрома немцев под Москвой, его необходимость отпала, и в 1942 году Арсентий Федосеевич добровольно (но только с третьей попытки, т.к. не отпускала «бронь») ушел на фронт. С войны вернулся с медалью «За победу над фашистской Германией», и вновь – ДОЗ. Интересно, что в семье хранили подписку газеты «Правда» за военные годы, чтобы, вернувшись, отец мог прочесть каждый номер. Мне думается, что такая забота тоже помогала выжить на войне.

  О честности и порядочности этого человека говорит такой маленький факт из семейной жизни. В 1937 году ему предоставили две комнаты в коммунальной квартире только что отстроенного «стахановского» дома. Переселялись из казармы, денег на приобретение новой мебели было маловато. Взяли старую. Один стул рассохся. Жена попросила его взять на ДОЗ и там подклеить, а он ей в ответ: «А что будет с ДОЗом, если каждый будет клеить свои личные стулья?»

  Валентина Арсентьевна показывает Грамоты и Благодарности, которые получал А.Ф. Егоров на шахматных турнирах – он еще был и блестящим шахматистом.

  Мама Валентины Арсентьевны из семьи фабричного рабочего Василия Кузьмича Старостина. Как уже говорилось, он жил во 2-ой казарме, работал у Викула Морозова на Ткацкой фабрике (позже – Ткацкая фабрика №2). Жена его не работала, занималась детьми и хозяйством. Именно о нем и хотела бы узнать Валентина Арсентьевна побольше.

  В семье Егоровых выросли прекрасные дети, настоящие патриоты. Не случайно, Валентина Арсентьевна пошла учиться в Педагогический институт, после которого она работала учителем английского языка в школах №№ 3, 15,14. В школе №3 она была и организатором внеклассной работы. До сих пор хранится методический материал, собранный из газет, журналов и т.п. Несколько лет она провела на Кубе, работая в школе нашей Миссии в Гаване. У Валентины Арсентьевны уже есть и правнучка, но она до сих пор прекрасно выглядит и говорит: «Я не могу выглядеть плохо, ведь я встречаю своих бывших учащихся, они меня узнают…» Про В.Ф. Прохорову, как я уже говорила, я ничего не узнала, ибо Валентина Арсентьевна помнит только, что отец говорил: «Варя у нас - артистка», но я узнала, что у Варвары Фокеевны была сестра – Людмила Фокеевна, с которой Валентина Арсентьевна встречалась и общалась, когда та работала, уже будучи в преклонном возрасте, в Универмаге №1 уборщицей. Оказалось, что Людмила Фокеевна служила модисткой в Орехове, а значит в городе была шляпная мастерская! 
   

  А сколько еще таких простых и милых семей в нашем городе, которые бережно хранят фотоснимки своих предков, знают свою, не менее интересную, историю, из которой можно было бы узнать, как и чем жил наш город в разное время, что очень важно для изучения истории своего края. 
 
  Заслуженный работник культуры МО    
  А.А. Бирюкова  
Фото А.Рябова  
  
 

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ ЦАРИЦЫ ДМИТРИЙ ВАНЦИНОВ

Продолжаем через старые фотографии открывать новые страницы истории нашего края. Оказывается наш земляк, уроженец деревни Фёдорово, Зуевской волости Д.Н.Ванцинов служил в кавалергардском полку, который выполнял роль личной охраны российских императриц.

 
      Род Ванциновых издавна проживал в деревне Федорово Вырковского прихода. Родоначальником Ванциновых был Лука Данилов (р. 1690, ум. после 1748). У него был сын Никита (р.1722, ум. после 1760), у него, в свою очередь – сын Иван (1760-1836). Сын Ивана Федор по прозвищу «Наковальня» (р.1798, ум. после 1867) имел большую семью – как минимум, 11 детей, из которых Никифор (1835-1906) является прародителем всех Ванциновых, ныне живущих по всей России - в Федорове, Орехово-Зуеве, Городищах, Владимире, Братске и Новокузнецке (он является прямым прапрапрадедом автора данной статьи – Е.В.Старшова). 
  
   Сохранились интересные архивные данные по военной службе двух из сыновей Никифора (Василий (1862-1894) и Михаил (1870-1914) не служили) - Иван (р. 1872) в 1890-х годах проходил военную службу в первой роте 22 пехотного Нижегородского полка, а Дмитрий (р. 1875) служил в Кавалергардском Ее Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полку, т.е. одном из элитнейших подразделений царской армии, шефом которого была вдова императора Александра III. 
  
   
Начало Кавалергардскому полку положил в 1724 г. Петр Великий, избрав телохранителей для коронации своей супруги Екатерины I – и с тех пор, как сказано в истории полка, «при всех последующих коронациях за Кавалергардами осталось высокое и лестное назначение стоять на страже у трона, в те священныя и торжественныя минуты, когда Государи России, возлагая на свою главу Царский венец, возлагают на себя бремя государственного правления». В декабре 1726 г. Екатерина назначила себя Капитаном Кавалергардии, и это звание носили Петр II, Анна Иоанновна; Кавалергардия не существовала только при Петре III. Екатерина II расширила отряд до корпуса, при этом «…обмундирование, в роде рыцарскаго – с серебряными латами, шишаками (шлемами)… делало этот малочисленный, но отборный род войска… одним из самых красивых и великолепных в Европе». Действительно, вплоть до революции на парадных фото кавалергарды предстают богатырями прошедших веков в кирасах и медных шлемах (а в кавалергарды не брали воинов менее 190 см. ростом). 
  
   
Полком кавалергарды официально стали в 1797 г., при Павле I, заняв первое место среди всей кавалерии. Они отличились в наполеоновских войнах (их действие при Аустерлице высоко оценил сам Наполеон, при Бородине полк потерял целый эскадрон из своего состава, а при Фершампенуазе Александр I лично вел их в атаку на французскую пехоту). При Николае I полк подавлял восстание в Польше, а отдельная его часть сопровождала Александра II в Болгарию во время русско-турецкой войны 1877-1878 гг. Девизом полка были слова: «Мы не стремимся быть лучшими, но мы не допустим никому быть лучше нас». 

  

    Мария Федоровна была назначена шефом Кавалергардского полка 2 марта 1881 г., притом сам император Александр III был лишь вторым его шефом. 28 октября 1888 г. полк торжественно встречал царя и царицу в Санкт-Петербурге после спасения царской семьи в железнодорожной катастрофе. До самой своей смерти в 1928 г. вдовствующая императрица оставалась шефом оказавшихся в эмиграции кавалергардов. 


  
   И вот, к славнейшему гвардейскому кавалерийскому полку империи имеет отношение наш земляк, прихожанин Богородицерождественской церкви на речке Вырке (ныне села Нестерово). В документах Российского Государственного Военно-Исторического Архива мы читаем: "Ванцинов Дмитрий Никифорович, из крестьян Богородского уезда Московской губернии, Зуевской волости, деревни Федоровой Православный, фабричный, холостой; принят на службу в Богородском уезде по воинской повинности присутствием, во втором призывном участке 23 октября 1896 года. 18 ноября 1896 г. назначен в Кавалергардский полк, 22 декабря 1896 г. зачислен в списки полка рядовым во второй эскадрон; на действительной службе с 1 января 1897 г; приказом по полку №243 от 8 сентября 1898 г. на основании освидетельствования медицинской комиссией Красносельского военного госпиталя рядовой Дмитрий Ванцинов был признан подлежащим увольнению в отпуск на родину для поправления здоровья сроком на 1 год с 10 сентября 1898 г. при отношении богородскому уездному воинскому начальнику за № 2418. Окончание действительной службы - 1 января 1902 г. Знаков отличия не имеет, в боевых действиях участия не принимал. Числился запасно-отпускным. Окончательно уволен из действительной службы в июле 1904 г. "по болезненному состоянию". 

   
  В архиве вырковского прихода имеется «Обыск брачный № 15-й 1900 года Генваря 31 дня», касающийся жениха «запасно-отпускного рядового Димитрия Никифорова Ванцинова Кавалергардскаго Ея Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны полка, православнаго вероисповедания, жительствующего в приходе сей церкви, в деревне Феодоровой» и невесты - крестьянской дочери, девицы Анны Борисовой Егорышевой из деревни Демиховой прихода Богородицерождественской, на Уполозах церкви. 

 Е.В.Старшов, эксперт Богословия   
участник Морозовского клуба.
   

РАСКРЫТА ТАЙНА ИСТОРИЧЕСКИХ ФОТОГРАФИЙ ОРЕХОВО-ЗУЕВА

После исследовательской работы А.Бирюковой над музейными альбомами с видами старого села Орехово и местечка Никольское установлено авторство фотографий. Они принадлежат французам, братьям де Жонг.


 
         В фондах городского музея имеется очень интересный экспонат – альбом фотографий Викуловской мануфактуры. В нем порядка 40 фото. Многие из них я использовала в своих публикациях, и поэтому мною опознаны места съемок. На каждой фотографии этого альбома есть 5 цифр, например, 65.604. Меня они всегда интересовали: что же это? Тайна этих цифр, и не только она, раскрылась этим летом после моего случайного знакомства с профессором Белградского Университета искусств Чедомиром Васичем. Он интересуется работами фотографического ателье «De Jongh Frères» («Братья де Жонг (Йонг), известного в Нейи, в Париже в конце XIX- начале XX веков. 
  Г-н Васич прислал мне два фото из вышедшего во Франции в 1896 году альбома «La Russie et les Russes» («Россия и русские»). Это было время политического сближения с Россией, когда французам особенно интересно всё русское. 

  
  На присланных фото – Никольская мануфактура «Саввы Морозова Сын и Кᴼ». В текстах под фото описываются характеристики мануфактуры и ее заведений (фабрики, школы, больницы, богадельни и пр.), она сравнивается с промышленностью Руана или Бирмингема по своей величине. Кроме того, указывается и качественность ее товаров: «Сбыт текстильной продукции производится и в Центральной Азии и Китае, где русские ткани составляют серьезную конкуренцию тканям, изготовленным в Англии». А под фотографиями подпись, что они представлены «De Jongh Frères». Так я уверилась, что эти фотографы работали в Никольском. 
Более того, Ч. Васич определил несколько признаков работ этого ателье. Во-первых, фото делалось с негатива на стеклянной пластине. Во-вторых, их фотографии, как правило, были обрамлены двойным картонным паспарту, с закругленным углом, окруженным рельефной лентой в извилистом узоре (меандровый орнамент) и стилизованными пальметта в углах. Есть и фотографии, где на паспарту имеется название ателье золотыми буквами внизу под фотографией. 

     Есть еще один отличительный признак почти на всех фотографиях - это номер, дискретно начертанный или выгравированный на негативной фотографической пластине, который хорошо виден и на фотографии. Вот мы и пришли к тем загадочным цифрам на фотографиях из музейного альбома! 

  Давайте рассмотрим фотографии. Паспарту – один к одному как у «De Jongh Frères». Номера также отпечатались на каждой фотографии. 

    У «De Jongh Frères» был особый принцип съемки портретов. Все фотографии делались на открытом воздухе с естественным светом с целью достижения равномерного освещения и равной видимости всех фигур. Группы часто располагались вокруг стола с важнейшей фигурой в середине, в соответствии с фламандско-голландской традицией групповой портретной живописи. На фото учителей Двухклассного начального Викуловского училища именно такое положение учителей: на открытом воздухе, у стола, а в центре главная фигура – священник, учитель закона Божьего. Или другое фото: Служащие Викуловской мануфактуры. Также сделано на открытом воздухе, в центре – управляющий мануфактурой Степан Никифорович Свешников. 
В случаях более сложных или больших групп, где возникает необходимость показать более широкое пространство или другие живые существа или предметы, «De Jongh Frères» размещают камеру достаточно высоко на временном постаменте, чтобы захватить все сверху – так и на этом фото видно, что камера не на уровне земли. 
  Фотографии зданий или более широкие ландшафты «De Jongh Frères» делали часто с рядом человеческих фигур на переднем плане в качестве человеческого измерения, контрастирующих с размером здания. Это можно проследить и на наших снимках из альбома, например, Двора новой самоткацкой фабрики или Казарм в районе Крутого. 
Из материалов Ч. Васича мне стало известно, что в 1893 году эти французские фотографы работали в Московской и Владимирской губерниях, в основном, снимая предприятия, принадлежащие разным ветвям семьи Морозовых. В следующем году они фотографировали рабочих в Тейково, в 1895 году - в Иваново-Вознесенске. Наш альбом датирован 1893 годом – на его обложке на французском языке подписано: «Manufactures Vicoul Marosoff et Fils. Nicolsky 1893». 
Таким образом, несомненно, авторство фотографий в музейном альбоме принадлежит фирме «De Jongh Frères» из Нейи, Париж. 

Для сведения: в Краеведческом музее г. Ногинска есть одна фотография де Жонгов, на которой изображены рабочие Богородско-Глуховской мануфактуры Захара Морозова. 
  Кто же такие де Жонги (Йонг)? История этой семьи фотографов изложена в книге Ч. Васича, посвященной их работам в Белграде в 1888 году, которую он любезно выслал мне. Очень кратко я ее изложу здесь. 
  Фотографическое ателье «De Jongh Frères» появилось в Нейи (Париж) в последние десятилетия XIX века. Оно принадлежало трем братьям - Эдварду, Фрэнсису и Огастесу де Жонг, потомкам известной швейцарской семьи фотографов. Коллекции фотографий, сделанные «De Jongh Frères», хранятся и экспонируются в Национальной библиотеке Парижа и музее «Д'Элизе» в Лозанне. 


De Jongh Frères» колесили как по Франции, так и другим странам: Австро-Венгрии, Сербии, Испании, Германии, Швейцарии и др. Снимали фабрики, жилые объекты, школы и пр. В Ватикане фотографировали Папский двор. В связи с такой бурной международной фотографической деятельностью они с 1889 года стали на своих паспарту размещать надпись: «Photographic Internationale, de Jongh Freres». 


В начале 1890-ых годов «De Jongh Frères» появляются и в России. Они делают массу фотографий офицеров Российской армии, по которым сейчас можно изучать историю военного костюма. На представленных фото: гренадеры, кирасир, казаки заТеречные, зауральский казак, солдат в походной форме, офицеры: полковник и вахмистр. В Национальной библиотеке Франции 96 фотографий из России, в том числе портреты наследника престола Николая II, Великих князей. 
 
    В 1891 году «De Jongh Frères» отсняли в Крыму, в Ливадии фотографию - «Семья Императора России», на которой Александр III и его семья запечатлены в день серебряной свадьбы Александра III и императрицы Марии Федоровны. На этой фотографии 24 члена семьи Романовых, она часто воспроизводилась позже на открытках и принесла немало денег братьям де Жонг (Йонг). Кстати, именно надпись на фотографии российской императорской семьи доказывает, что были использованы промышленные стеклянные пластины Graffe и Jougla (первый указанный выше отличительный признак их фото). 

В 1900 году фирма «De Jongh Frères» была участником Всемирной выставки в Париже. Международное жюри квалифицировало их фотографии как «представляющие собой истинное художественное выражение и отражающие личную оценку их авторов». Вполне возможно, что и наш альбом там был, тем более, что музейные работники утверждают (правда, не знаю, из каких источников это известно), что альбом готовился к Парижской выставке. 
  Фотографии Никольской мануфактуры из журнала «La Russie et les Russes», о которых говорилось выше, позволяют предположить, что и Саввинская мануфактура отснималась также тщательно, как и Викуловская
 
  Зная, что я работаю над фотографиями, принадлежащими фирме де Жонг (Йонг), Морозовский клуб мне передал электронные копии фотографий Саввы Тимофеевича Морозова и его жены с первенцем, где на одной из фотографий Саввы Тимофеевича стоит тот самый номер – 65.417, который подтверждает авторство «De Jongh Frères». На фото жены с сыном Тимофеем номера нет, но явно видно, что фотографии делались в одном месте, в один день. Эти фотографии, на мой взгляд, говорят о высокой амбициозности Саввы Морозова в свой 31 год. Не всякий решится, а он приглашает фотографов, снимавших в прошлом году царскую семью, сфотографировать его и его семью! То есть уже тогда С.Т. Морозов стремился к более высокому положению, чем рядовой, пусть и богатый купец. Уже тогда у него были мысли о социальном переделе власти, но это уже другая тема. 

P.S. Уже после появления в печати этой статьи автор получила подтверждение правильности своих рассуждений. Белградский профессор Ч. Васич на фото главной страницы (обложки) альбома при увеличении обнаружил надписи: (de Jongh) freres и Neuilly-Paris. Таким образом, авторство этих фотографий установлено окончательно.  
  А. Бирюкова.    
  Использованы материалы книги    
  Ч. Васича «De Jongh Frères» á Belgrade en 1888.   


ВСПОМНИ И ТЫ СВОЙ РОДНОЙ УГОЛОК

     Теперь, прожив уже больше 60 лет, я знаю, что память под занавес обостряется. По крайней мере, мне так показалось. Почему-то вспоминаешь все очень подробно, когда смотришь на старинные фотографии. Как жаль, что их мало осталось!
 
        Жила я на улице Володарского, в доме №40, как его все называли - "40-ой". Добротный, некогда, а теперь аварийный двухэтажный деревянный дом с покосившимися ступеньками на второй этаж и с тремя ступеньками вниз, упиравшимися прямо в полуоткрытую дверь первого этажа, в косяк, который однажды я врезалась со всего разбега, пытаясь убежать и спрятаться от "водилы" игры в хронически. И нажила я тогда себе огромную шишку на лбу, которая не умещалось в мою маленькую ладошку. А было мне тогда лет семь.  
  Прямо напротив моего дома росли три огромных вековых липы. В последствие, когда мы переселились на второй этаж наши окна стали выходить прямо на проезжую часть, перекрываемую этими липами. На углу нашего дома лежал огромный, как мне казалось, камень, происхождение которого я не знала, думаю, что не знал этого никто. Это сейчас можно нафантазировать, якобы это следы ледникового периода. А тогда я просто любила сидеть на нем и разговаривать с ним, как с живым. Мне казалось, что он растет, так же, как и я. Я мерила его своими малюсенькими пядями и, как сейчас помню, было их в нем двенадцать. Днем его нагревало солнце, и на нем было приятно сидеть вечером, когда на улице уже холодало. Но утром он был снова ледяным и мама строго - настрого запрещала к нему подходить. 

  Напротив нашего крыльца через малую проезжую дорогу, наш Куликовский переулок, жили господа Брызгалины. Малый свой дом они продали впоследствии Кочелаевым. А себе их дед выстроил двухэтажный дом с кирпичным низом, рядом с этим. Брызгалин Александр Семёнович был репортёром, внештатным корреспондентом ТАСС по Орехово-Зуевскому и Павлово-Пасадскому регионам. Он был основателем газеты "Ликинский машиностроитель" и известным краеведом. У них была огромная территория под садом, и когда наш мяч залетал к ним в сад и они не возвращали нам его, мы по-детски называли их буржуями. Мы возмещали эту свою утрату их яблоками, сорванными во время поиска мяча по вечерам без спроса. В общем, лазали в их сад, да простит меня Александр Александрович. Они, видимо, подозревали это и, конечно, поэтому любви между нами было мало.
  Слева от нашего дома был дом художника - фотографа Николая Ивановича Сурикова (фото отсутствует), чей сын и дочь Галина сейчас по телефону помогают мне восстановить то, что я не знаю. Александр, его сын, тоже стал замечательным фотохудожником, чьи фотографии были некогда выставлены в выставочном зале и чья фотография храма и улицы представлена здесь. Его дочь (внучка Николая Ивановича) Екатерина Сурикова, сейчас продолжает традиции своей династии в качестве фоторепортера.
  Дальше, если продолжать движение от православного храма к старообрядческому, стоял большой деревянный одноэтажный дом Шелёхиных, а затем дом настоятеля нашего храма Рождества Богородицы. Где-то поблизости жила и актриса нашего народного драматического театра-спутника МХАТ им. Горького и преподаватель физики и математики в двадцать шестой школе Ольга Константиновна Павлова. Это был симпатичный деревянный домик, в зарослях сирени. Еще через дом или два была колонка и поворот на большую улицу, Нефтяной проезд, куда мы изредка ходили к кому-то из ребят в гости.
  И уже где-то там за этой улицей шла керосиновая лавка, в которую меня посылала моя мама и в которую я не очень любила ходить. Она находилась в полуподвальном помещении с приглушенным светом, с таким настораживающим сумраком и запахом керосина, которые меня интриговали, но отталкивали. Наверное, мне казалось, что там творится, что-то невероятно интересное, но пугающее.
  Эта моя сторона заканчивалось еще несколькими двухэтажными домами, по улице Урицкого, а дальше был расположен Седьмой магазин… и так далее.
  С противоположной от нашего дома стороны шёл переулок Кривоколенный, по которому я ходила в 15-ю школу. В ней в своё время учился и наш прославленный земляк, писатель - Николай Зотович Бирюков.
  Напротив от нашего сорокового через дорогу был дом Бахревских, который мы называли лесхозом в силу его бывшего предназначения. Изредка мы с мамой укрывались у них от нашего разбушевавшегося папы. У них было двое или трое детей, одного из которых звали Владиславом. Теперь это уже маститый писатель, имеющий востребованность не только в России, но и за ее пределами, Владислав Анатольевич Бахревский. И кто тогда мог знать, что с тем взрослым уже красавцем - парнем, Владиком, как его назвали наши ребята, мы окажемся в одной упряжке в культуре. 
 
   Слева, если стоять на перекрёстке Володарского и Урицкого, лицом к храму, от самого перекрестка до переулка Кривоколенного стояли двухэтажные деревянные дома, в одном из которых, ближе к храму, жила еврейская семья Быковых, которые тоже укрывали нас в ненастные дни, и семья Догаевых с двумя своими сыновьями Михаилом и Борисом. 

  Вообще, в нашем благословенном углу жили многие ребята заслуживающие упоминания о них. Это художники Слава Шишкин и Валерий Кондратов. Их друзьями были Виктор Жаров, Евгений Сухих и младшие его братья: Александр и Володя и некоторые другие. Почти все они стали большими людьми, кроме тех, кто не думал о жизни всерьёз и не дорожил ею. Улица наша была мостовой, выложенной из камня. Она вела прямо к самому красивому в нашем городе храму Рождества Пресвятой Богородицы.
  Я очень явственно помню, как однажды меня, совсем ещё маленькой, туда привела моя мама и моё детское воображение поразила огромная фреска на стене: "как какого-то "дяденьку" с окровавленным боком снимали с креста. Мне было так больно, что я едва ли не плакала. Мама потом объяснила, что это наш Бог Иисус Христос, который пострадал за всех нас и за меня тоже. Тогда я стояла там, со слезами на глазах и моё детское воображение не могло принять, как можно так жестоко обходиться с человеком. И только потом, со временем я всё узнала понемногу. На долгие годы эту память стерли у меня, но сейчас она снова со мной. Видимо, это и повлияло на мои теперешние воззрения на Бога и веру в Него.
  За храмом был небольшой пруд, еще несколько частных домов, в одном из которых жил Вячеслав Дьяконов, в другом Саша Моксин, и др. Эту территорию я уже описывать не буду, там я была редким гостем, потому что моя строгая мама меня никуда не отпускала одну, а ей всегда было некогда. Но мне хватало тогда нашего уголка, который я описала, чтобы быть в нем счастливой, несмотря ни на что!
 
 
   И только одно мне жаль, что мы очень мало значения уделяли фотографиям! Сейчас их очень не хватает.
  
Руфина Жеребцова, 
член Морозовского клуба   

МАТЧ «ТОЛСТЫХ» И «ТОНКИХ»


     В Орехово-Зуевском историко-краеведческом музее есть фотография с футболистами на фоне павильона «Клуба-Спорт» Товарищества мануфактур «Викула Морозова с Сыновьями» в местечке Никольском на территории бывшего Дровяного склада (ныне – поле стадиона «Знамя труда»).
       Старое фото сделано явно после августа 1914 года, так как на павильоне есть эмблема Красного Креста, местное отделение которого было открыто при «Клубе-Спорт» в августе 1914 года. Меня заинтересовало это фото из-за двух лилипутов, одетых также в футбольную форму, причем, один из них - с мячом (так фотографировали вратарей).

  
Однажды, в очередной раз перечитывая «Морозовцев» В.С. Лизунова в поисках футболиста Шервуда, я встречаю такой текст: «Поздней осенью 1916 года активисты спорта Орехова, чтобы сбить гнетущую атмосферу нервозности, вызванную войной, привлечь людей к футболу, восстановить былой интерес к этой игре, организовали оригинальный благотворительный матч. На лучшее поле Орехово-Зуева вышли команды "толстых" и "тонких", составленные из любителей футбола и болельщиков. Ворота соперников защищали лилипуты отец и сын Шмелевы, работавшие на мануфактуре Викулы Морозова. Смешны и азартны в своих действиях были на футбольном поле игроки Н.Н. Виноградов, И.И. Бодров, Н.А. Тихомиров, Сорокин и другие. Встреча "толстых" и "тонких" вдоволь напотешила многочисленную публику, память об этом дне до сих пор жива у ветеранов».

  

   И сразу стало понятно: фотография была сделана перед матчем «толстых» и «тонких» осенью 1916 года. На фотографии среди футболистов – сидит между лилипутами Николай Николаевич Виноградов (владелец Парикмахерской из села Орехово), стоит 4-ый слева Иван И. Бодров (Старшина «Клуба-Спорт»), сидит 1-ый слева – В. Мишин («морозовец»). По внешнему виду можно определить, что слева на фотографии – команда «толстых», справа – «тонких», и Шмелев-сын защищал ворота «толстых», а Шмелев-отец – «тонких».

  
А. Бирюкова    
 

АЛЕКСЕЙ БЕЛАВИН – ОСНОВАТЕЛЬ ГИМНАЗИЙ ОРЕХОВО-ЗУЕВА


Известный краевед Владимир Николаевич Алексеев, выразил недавно такую мысль, что краеведы пишут о событиях, а за каждым событием стоят люди, и порой это очень интересные люди. Вот я и подумала, что есть человек, о котором можно и даже нужно написать.

   
    На просторах Интернета мне попалась статья Наны Белл (это псевдоним) о своем деде по отцу. Им оказался Алексей Александрович Белавин, имя которого прекрасно знают все, кто занимается изучением своего родного края. Это имя связано с гимназией, что работала в селе Орехове Владимирской губернии до 1917 года.
    Я серьезно занималась историей этой гимназии при написании книги «Известное и неизвестное Орехово-Зуево». Мне не совсем было понятно, почему инженер, ватерный мастер с Бумагопрядильной фабрики Никольской мануфактуры «Саввы Морозова Сын и Кᴼ», учредил гимназию. Какая была связь? Причитав рассказ Наны, я узнала недостающие сведения, которые все объяснили: свое первое высшее образование Алексей Белавин получил в Санкт-Петербурге и стал математиком (как я понимаю, учителем математики). Уже позже, в 1898 году, он закончил Императорское Московское техническое училище (ныне – Бауманка) и стал работать инженером по прядению на Никольской мануфактуре С. Морозова.
    А вот дальше Нана ошибается. Она пишет, что А.А. Белавин был озабочен тем, что дети рабочих могли получить только начальное образование, что не давало им возможности продолжить свое обучение, что нужна была гимназия, где они могли бы учиться, чтобы потом поступить в высшие учебные заведения, дескать с этой целью он и открыл гимназию. За что, как пишет Нана, его уволили с фабрики. Эти сведения не подтверждаются.
    Первую свою гимназию А.А. Белавин открыл в селе Орехове в 1904 году. Это была женская прогимназия – неполное среднее общеобразовательное учреждение, соответствующее 4-ём классам гимназии. Брат Саввы Сергей Тимофеевич Морозов опекал прогимназию А.А. Белавина, на чей счет перечислял немалые суммы, покрывая убытки. В 1909 году А.А. Белавин преобразовал её в гимназию. Однако, в «Орехово-Зуевском календаре" на 1910 год среди служащих Никольской мануфактуры С. Морозова указан «А.А. Белавин, ватерный мастер». Таким образом, уже 6 лет работает гимназия, а Белавин все еще работает на фабрике.
    По поводу обучения детей рабочих - также миф. Стоимость обучения в ореховской гимназии была от 90 до 140 рублей в год. Среднегодовая заработная плата рабочих Никольской мануфактуры С. Морозова, согласно приведенным в монографии И.В. Поткиной «На Олимпе делового успеха…» сведениям, из была 214,6 рубля. Могли ли оплачивать гимназию для своих детей рабочие? Явно нет. В ореховских гимназиях обучались дети служащих фабрик Никольского и Зуева и дети ореховских и зуевских обывателей.
    Нужна ли была гимназия? Несомненно, да. И в Никольском, и в Орехове, и в Зуеве в то время дети могли получить только начальное образование либо в фабричных училищах, либо земских и церковно-приходских школах. Но служащие фабрик, конечно же, хотели, чтобы их дети получили и высшее образование, поэтому им нужен был курс гимназии или реального училища. Для этого детей приходилось отправлять на учебу в Владимир, Иваново или Шую, где такие были. Это стоило дополнительных денег. Поэтому открытие гимназии на месте было просто необходимо. Только мне не совсем ясно, почему история гимназии в селе Орехове начинается с женской. К получению высшего образования и потом специальности, конечно же тяготели больше юноши. Девушек все же готовили к семейной жизни, к ведению хозяйства.
    Частная женская гимназия А.А. Белавина располагалась в двухэтажном доме на 2-ой улице села Орехово или 2-ой линии, как тоже говорили. Сейчас это улица Кооперативная. Здание снесено весной 1995 года, а до этого в нем работала школа №2. Начальницей гимназии, как сейчас сказали бы - директором, была Наталья Владимировна Соковнина. От 6 до 10 учителей, среди которых были и классные дамы, занимавшиеся воспитанием и наблюдением за поведением гимназисток, работали в гимназии.
    Сохранившаяся в городском музее фотография 1-го выпуска частной женской гимназии Белавина, датируемая 1911 годом, позволяет нам утверждать, что в этом выпуске было всего 3 гимназистки, но это не значит, что в первый год работы прогимназии всего 3 девочки поступили в нее. В 1912 году из стен гимназии вышло 8 гимназисток.
    А вот мужская гимназия была открыта в 1908 году, тоже была частной, но принадлежала она Орехово-Зуевскому Обществу распространения образования. Это Общество в целях сокращения времени регистрации нового среднего общеобразовательного учреждения обратилось к Алексею Александровичу, чтобы он открыл ее на свое имя, что Белавин и сделал. Но уже в 1909 году Общество зарегистрировало учебное заведение на себя, а Белавин передал в него учащихся трех классов «своей» гимназии и согласился остаться директором.
    Опять же в целях скорейшей регистрации сначала было открыто учебное заведение 2-го разряда, а только потом в 1909 году уже преобразовали его в классическую гимназию со сроком обучения 6 лет, к 1917 году в ней было уже 8 классов, как в казенных гимназиях.
     Мужская гимназия Общества распространения образования располагалась первоначально в центре села Орехово в доме С.Ф. Маслова (место дома пока не установлено), а в 1909 году она переехала в дом Е.Г. Акулова на 2-ой улице села Орехово (дом сохранился до настоящего времени, сейчас в нем работает гуманитарный лицей В.Ю. Прилуцкого).
    В классической гимназии Общества распространения образования преподавали закон Божий, русский, французский, немецкий языки, латинский язык, арифметику, математику, физику, природу и космографию, географию, историю, рисование, были уроки гимнастики. Работали в гимназии учителя Никольских училищ, только трех пришлось выписать, может и из Петербурга, как говорится в статье Н. Белл, - на русский язык, историю и латинский язык, на географию и естествознание, и на математику. Большинство учителей было с высшим образованием.
    Плата за обучение, как уже говорилось, была высокой, даже в соседнем Павловском Посаде, где работало Реальное училище, она была ниже. Но собранных средств все равно не хватало, ибо аренда дома в селе Орехово была очень большой, да и заработная плата учителей немалая. Поэтому Общество распространения образования собирало средства и другими путями: по подписке, проведением благотворительных спектаклей, лотерей-аллегри (выигрыш в такой лотерее определялся сразу после приобретения лотерейного билета) и др. Предполагалось построить собственное здание, уже велась переписка с церковными властями по этому поводу, но денег на это до 1917 года так и не собрали. В 1918 году обе Ореховские гимназии прекратили свое существование. Их место заняла школа 2-ой ступени.
    Н. Белл с гордостью пишет: «Алексей Александрович был в городе человеком заметным и уважаемым». И этот замечательный человек, занимавший серьезную должность на мануфактуре, нашел еще силы, время и желание и встал у истоков гимназического образования в Орехово-Зуеве.

А. Бирюкова  
 

О НАРОДНОМ УЧИТЕЛЕ СТОЛЕТОВЕ

      Эта статья посвящена памяти учителя начальных классов Василия Александровича Столетова. Человеку, посвятившему школе пятьдесят лет своей жизни. Действительный член Морозовского клуба Столетов Анатолий Леонидович является потомком этого многоуважаемого человека.
 
   
   Отец Василия – Александр Яковлевич Столетов – был владимирским мещанином, имел лавочку, но был беден. На его иждивении находилась супруга Анна Андреевна и четверо детей.
  Когда Васе исполнилось 8 лет, его определили сначала в городскую приходскую школу, а спустя еще три года во Владимирское, уездное училище. Оба учебных заведения мальчик закончил с оценками «отлично» и «очень хорошо». В то же время все эти семь лет он помогал отцу разносить газеты городским подписчикам, а в иные дни зарабатывал копейки, сдавая старьевщикам тряпки, кости и стекла из мусорных ям.
  Предстоял выбор жизненного пути. 16-летний юноша выбирает ниву просвещения и в 1886 г. подает прошение в Киржачскую учительскую семинарию.
  Благодаря хорошим прежним оценкам и учитывая бедность семьи, Столетова приняли учиться на казенный счет. Через четыре года учебы в 1890 г. Василий Столетов получает звание народного учителя. На скрепленном красной гербовой печатью свидетельстве об окончании учительской семинарии после указания успехов по предметам было написано: "Вследствие сего он, СТОЛЕТОВ, удостаивается звания учителя начального училища и при поступлении на означенную должность имеет пользоваться всеми правами той должности присвоенными.
  Город Киржач, Владимирской губернии.
  Мая 24 дня 1890 года".

  По законам того времени чиновники, состоящие на государственной службе, должны были испрашивать у своего начальства разрешение на вступление в брак. Таковое пришлось получить и В. Столетову 31 августа 1895 г. директор народных училищ Владимирской губернии подписал следующее удостоверение:
  "Сим удостоверяю, что к вступлению учителя Шумиловского начального училища Суздальского уезда Василия Столетова в законный брак с девицей Капитолиной Цветаевой препятствий со стороны Дирекции не встречается".
  С 1890 г. по 1902 г. В.А. Столетов переводился для работы в школах сёл Владимирской губернии: Шумилове, Суворотском, Богослово, Новом Селе и, наконец, в деревне Глухово.
  В октябре 1902 г. семья учителя В.А. Столетова переехала из деревни Глухово на западную границу Владимирской губернии. По рассказам родственников, он ни в коем случае не захотел жить в столице и упросил назначить его в село Никольское, оживлённое местечко фабрикантов Морозовых в Покровском уезде. В Никольском того времени кроме церковно-приходской школы существовало два начальных училища, находившихся в ведении Министерства народного просвещения.
   В.А. Столетову выпало служить в скромном в то время заведении Никольском училище Викулы Елисеевича Морозова, двоюродного брата Саввы Тимофеевича. Официальное название училища было многословным, соответствующим духу того времени: "Двуклассное училище Министерства Народного Просвещения при фабриках Товарищества Мануфактур Викулы Морозова с Сыновьями» в местечке Никольском, Покровского уезда Владимирской губернии. При его открытии в 1876 г. штат этого учебного заведения состоял всего из двух преподавателей, священника-законоучителя. В 1880 г. в школе учились всего 62 ученика - 45 мальчиков и 17 девочек. Уже в 1904 году в Никольском 2-х классном училище занималось: детей 676, взрослых - 695. Итого 1371.

   Двухклассные начальные училища появились в России в 1870-х годах. являлись школами повышенного типа и имели пяти или шестилетний срок обучения. Первые три года считались 1-м классом и полностью соответствовали начальной школе. 4-й и 5-й годы составляли курс 2-го класса. После него полагались выпускные испытания учеников по восьми предметам: закону Божиему, русскому и церковно-славянскому языкам, арифметике (дроби, прогрессии, тройное правило, проценты), географии и естествоведению, истории, чистописанию и черчению. В 1890 году для школы было построено большое и красивое трехэтажное здание, но в связи с ростом числа учащихся к зданию в 1898 г. добавили еще один этаж.
  1914 г. стал знаменательным в жизни Викуловского училища. Подобно таковому училищу покойного Саввы Тимофеевича школа получила новое четырехэтажное здание возле Викуловской богадельни в Крутовском районе. Прекрасная внешняя архитектура, широкие лестницы и коридоры, светлые комнаты ознаменовали собой начало новой жизни школы. Уже в 1916 г. в училище обучалось 798 мальчиков и 580 девочек. Все эти 1378 учеников были разделены на 36 групп (классов), примерно по 37 человек в каждой. Соответственно числу групп было и количество преподавателей - 40.
  Октябрьская революция 1917-го года нарушила очень многие устои жизни России. Хаос царил практически повсюду. А род занятий учителя В.А. Столетова остался тем же самым. Он по-прежнему приходил в то же, построенное еще при Морозовых, здание школы и учил чтению и письму тех же ребятишек из морозовских казарм. Многие из его прежних коллег оставили школу, новых учителей взять было неоткуда, и поэтому работать приходилось в две смены. Одновременно на протяжении десяти лет приходилось заниматься и с взрослыми: Василий Александрович был один из тех, кому жители города обязаны ликвидацией неграмотности.
  В 1920-х годах в связи с введением в систему народного образования 7-летних школ Викуловское училище, как и все начальные школы, было преобразовано в городскую школу №1 первой ступени им. В.И. Ленина, а затем стало именоваться просто школой № 1 (школы 2-й ступени были 9-тилетними).

   Семья В.А. Столетова проживала по соседству с одеяльной фабрикой в доме № 7 по улице И. Бабушкина (на фото). В 1939 г. у него оставалось десять его взрослых детей (двое детей умерли в младенческом возрасте, а сын красноармеец Александр скончался в июле 1919 г. в бывшей Викуловской больнице. Среди них были учителя, военные, инженеры, библиотекарь, техник-лаборант, помощник бухгалтера.
  Василий Александрович является родоначальником орехово-зуевской ветви рода Столетовых и основателем династии учителей, насчитывающая 19 человек. Многие из них имеют звания, правительственные награды, грамоты, благодарности. Представителем этого рода является и действительный член Морозовского клуба Анатолий Леонидович Столетов.
  В 70 лет Василий Александрович стал пенсионером, но до 1940 года не прекращал педагогической деятельности и довел свой педагогический стаж до пятидесяти лет. Здесь, на берегах Клязьмы, он прослужил учителем до самой своей смерти, то есть четыре десятка лет.
  Замечательный православный писатель С.И. Фудель однажды написал, казалось бы, простые, но вместе с тем очень глубокие по смыслу слова. Они вспоминаются, когда начинаешь размышлять о том, какие удивительные и неожиданные открытия принесло знакомство с как будто бы обычной биографией обычного учителя, сколько ниточек от множества людей и событий переплелось с нитью его жизни. А смысл высказывания таков: чем старше и мудрее становится человек, тем более ощущает он тех, кто прежде жил до него самого. Появляется чувство окружающей их обстановки, связанных с ним людей, вещей и даже дорóг, по которым они ходили. Ничто, видимо, не умирает из того, что было как-то нужно человеку на земле, что как-то вело его к Богу. Этими словами мы и закончим рассказ о народном учителе Столетове.
  Действительный член Морозовского клуба,   
  к.и.н. В.Н. Алексеев   


ДОМ ШИТОВА НА ЗАЛИВНОЙ УЛИЦЕ

    Мы проходим по улицам нашего города, привычным взглядом окидываем дома, магазины, аптеки… Все вроде бы нам знакомое и известное. А что находилось на этом месте в прежние времена? Давайте заглянем в недавнее прошлое, в село Орехово, на улицу Заливную, где стоял дом №23.
 
   
   Когда-то в городе было много деревянных и каменных домов. Со временем почти все они были снесены, город, в основном, стал многоэтажным и современным, но иногда встречаются и старинные постройки. К счастью, они у нас еще сохранились. Часто ли, глядя на них, мы останавливаемся и задумываемся: а что же здесь было раньше? Кто жил в этих домах? Как сложилась дальнейшая судьба этих людей? Вот, например, двухэтажный домик на улице Мадонской (бывшей Заливной, а ещё раньше «3-й линии»). Он сиротливо затерялся среди современных многоэтажек. Совсем недавно в нем было РЭУ № 3. Сейчас это филиал Детской школы искусств имени Якова Флиера.
  
Глядя на этот дом, я думала, что построен он в советское время. Но не так давно я познакомилась с Шитовой Еленой Николаевной и, разговорившись с ней об истории нашего города, я с удивлением узнала, что дом этот (тогда он имел № 23) был построен в 1910 году ее дедом - Шитовым Николаем Николаевичем.
   Вот какую историю про дом и его владельцев поведала мне Елена Николаевна. Её дед, Николай Николаевич Шитов, появился на свет в марте 1864 года. Был он родом из крестьян, что жили в деревне Бочельниково, близ села Первитино Тверской губернии. Деревня Бочельниково и село Первитино существуют и поныне. В селе Первитино сохранились старый господский дом, сейчас там школа, и Троицкая церковь – в развалинах. В этой церкви деда крестили, в ней же он и венчался. В поисках лучшей доли Николай Шитов оказался в селе Орехово, которое в то время относилось к Владимирской губернии. Здесь тогда кипела бурная деятельность: развивались фабрики Морозовых, требовалась рабочая сила, в том числе и на Нижегородскую железную дорогу. В ту пору Николаю было двадцать пять лет. В 1889 году он устроился сторожем на железную дорогу, где прослужил до самых последних дней своей жизни. Для железнодорожников были построены дома недалеко от вокзала. В одном из них (дом давно снесен, сейчас на этом месте находится торговый центр «Мигеко») Николай получает комнату. Дом был одноэтажный деревянный, барачного типа.
 
  Как уже ранее говорилось, Николай Шитов венчался в 1897 году на своей малой родине в Троицкой церкви, в жены взял Бородулину Александру Александровну. Александра была родом из мещан из г. Юрьева, отец ее владел скобяной лавкой. Молодые уехали жить в село Орехово. Семья Бородулиных была довольно-таки зажиточной и, как бы сейчас сказали, интеллигентной. У них часто устраивались домашние вечера с музицированием и чтением стихов. Один брат служил офицером в царской армии, а другой, Пантелеимон, учительствовал в сельской школе в Цепелево Владимирской губернии. Была у бабушки и сестра Варвара Александровна, в семье Шитовых ее звали крёстной. Она так и не вышла замуж, по семейному преданию, опоздала на венчание, и свадьба расстроилась.
   В 1910 г. Николай Шитов построил дом на свободной земле 3-й линии села Орехово. Дом первоначально был двухэтажный: кирпичный низ и деревянный верх, и был застрахован на крупную сумму. Однажды дом пострадал при пожаре, и на полученную страховку был надстроен уже кирпичный верх. Дом изначально предназначался для сдачи в наем «приличным жильцам». Семья оставалась жить на старом месте, к тому времени у них уже было пятеро детей, и в 1911 г. родился последний сын Николай.
   Дом делился на четыре сектора, состоящие из трех комнат: два сектора на первом этаже и два сектора на втором этаже. У каждого сектора имелся свой вход – деревянное крыльцо. Со стороны двора у дома была деревянная пристройка, в которой находились сени, чуланы, две веранды на втором этаже и так называемые «уборные». В кирпичной части дома, кроме комнат, у каждого сектора находились маленькие кухни с русской печкой. Комнаты отапливались паровым отоплением, в подвале дома был необыкновенный английский котел, в который засыпался торфобрикет. В войну и первые послевоенные годы топливо не завозилось, грелись, кто как мог. В их квартире была круглая печка-буржуйка. В советское время квартиры в доме стали коммунальными, в маленькой комнате могла жить семья из трех человек. На кухнях дымились керосинки и керогазы. Печами после войны почти не пользовались. В начале 60-х годов XX века русские печи сломали, провели газ и водопровод. Но воду приходилось все-равно носить из колонки, так как вода в трубах была ржавая. Ванн не было, ходили мыться в бани, сначала на улице Ленина, а когда эту баню сломали, ездили на Крутое.
   В подклетях деревянной пристройки дома находились маленькие сарайчики, в которых жильцы могли держать мелкую живность. Двор у дома был довольно-таки большой, его окаймляли сараи, в которых содержалась живность покрупнее. Был также и небольшой сад, в котором росли цветы и яблони. За сараями, до улицы 2-й линии (Кооперативной), простиралась низина, которая заливалась паводком. В низине находились огороды, там сажали картошку, огурцы, помидоры. По вечерам, в теплое время года, по всей округе раздавалось кваканье лягушек.
   3-я улица была зеленой и тихой, на ней фабричные рабочие не селились. Здесь стояли частные дома купцов и мелких лавочников. Недалеко от дома Шитовых жила семья полицейского. На улице стоял еще один двухэтажный кирпичный дом, который называли «Заськиным», а рядом с ним был небольшой двухэтажный дом с колоннами, красивым балкончиком и винтовой лестницей, окруженный кустами сирени.
   После революции бабушка, не дожидаясь реквизиции, сама сдала дом властям. А семье Шитовых, состоявшей из 8 человек, были предоставлены две комнаты на втором этаже этого дома.
   Дедушка, Николай Николаевич Шитов, умер от тифа в 1921 г. Похоронили его на кладбище рядом с Богородицерождественским храмом (сейчас на месте снесенного храма – храм Новомучеников и Исповедников Орехово-Зуевских). Кладбище также уже не существует, на его месте расположена бывшая шестнадцатая школа.
   После смерти мужа Александра Александровна одна поднимала детей. Почти все они получили высшее образование, а после войны разлетелись по разным городам и прожили достойную жизнь».
   На одной из фотографий мы видим бывшего владельца дома (N 23 ) Николая Николая Шитова в годы его работы на Нижегородской железной дороге. На другой фотографии -- Александра Александровна Шитова со своими детьми. Она прожила долгую жизнь, более 90 лет, и умерла у дочери в Костроме. А на Заливной улице, вернувшись с войны в родные края, остался жить со своей семьей младший сын – Шитов Николай Николаевич, отец Елены Николаевны.

   В 1973 году Заливная улица была снесена, а Шитовский дом остался жить и, надеемся, что он простоит еще долгие годы.

Ерошина Н.М., член Морозовского клуба     


БАНЯ   БЕЛИЦИНА

   Старая фотография. Лица людей тебе не знакомы, но почти всегда, вглядываясь в черты предшественников, удивляешься тому, какие необыкновенные у них лица: открытые, правильные, одухотворенные. И ведь не «Рюриковичи», не князья, а крестьяне, мещане, купцы, сельское духовенство. Порой кажется, что жили в начале прошлого века в России люди некоей особой, благородной «породы». Да, жили...
 
   
Иногда, как солнечный лучик через щелочку, до нас доходят имена тех, кто когда-то позировал перед фотокамерой. Еще реже — совсем уж радостный случай — удается узнать кое-что из их жизни. Получается целое окно в прошлое.
  
   Ореховозуевцы старшего поколения еще помнят так называемую «Белицинскую баню». Двухэтажное здание располагалось вдоль реки на правом (ореховском) берегу Клязьмы, примерно напротив корпуса завода «Респиратор» (бывшей фабрики Зимина). В начале прошлого века между Белицинской баней и Зиминской фабрикой существовал наплавной (подобный понтонному) мост через Клязьму.
   На наше счастье, сохранилась фотография владельца бани, и мы можем кое-что о нем поведать. Человек этот был из крестьян, звали его Матвеем Ивановичем Белициным, родился он в августе 1874 года. В документах Матвей Иоаннов Белицин значился крестьянином деревни Коробовской, Коробовской же волости, что на востоке бывшего Егорьевского уезда Рязанской губернии (ныне Шатурский район). Каким образом Матвей Иванович оказался на берегах Клязьмы, неизвестно. Однако его жена, Анна Николаевна, урожденная Карташова, была родом из деревни Дубровка. Она на пять лет моложе своего супруга и, как видно по фотографии, внешне была очень интересна.
  В ноябре 1898 года в семье Белициных родился сын, которого крестил с именем Николай священник Богородице-Рождественской церкви села Орехова Покровского уезда о. Алексий Молчанов с псаломщиком Иоанном Лебедевым.
  Младший брат Матвея Ивановича, Алексей Белицин имел большой успех в предпринимательстве и занимал должность управляющего лесопильными заводами на реке Мологе. Его внучка, а, значит, двоюродная внучка «ореховского» Белицина, и передала публикуемую фотографию. Биолог, научный сотрудник МГУ Надежда Васильевна Белицина ныне совершенно отдалась истории и является одним из лучших знатоков церковной старины Владимирской епархии. Ее муж, Юрий Сергеевич Ченцов — профессор, заведующий кафедрой цитологии Московского государственного университета.
  Как рассказывают старожилы, на одном этаже бани люди раздевались, а на другом мылись. В те времена по этому правилу строились многие бани. Когда баню закрыли, здание занимали различные государственные учреждения (домоуправление и т. п.).
  
   Белицинская баня простояла на берегу Клязьмы довольно долго. Территория вокруг бани именовалась «Чугуновской землей» по фамилии ее владельца, адвоката Чугунова. Место это было очень низкое. Параллельно Клязьме по Чугуновской земле протекали небольшие протоки, и потому тем, кто шел из Зуева в Орехово, приходилось переходить не только большой мост через Клязьму, но и еще два или три мостика через эти протоки.
  Дом самого адвоката Чугунова располагался на углу современных улиц Пушкина и Володарского, примерно на месте Дома быта, отчего улица Пушкина прежде носила название Чугуновский переулок. Вскоре после революции его пытались переименовать в Рабочий переулок, однако он так и остался Чугуновским до 1960-х годов.
  В.Н.Алексеев                               
  член Морозовского клуба, к.и.н.  
  Схему подготовил А.С.Столяров.   


СТАРОЖИЛЫ ДУБРОВКИ


    Морозовский клуб с 2014 года претворяет в жизнь проект «Сохраним старое фото». Я тоже сейчас ищу фото для иллюстрации материалов по истории нашего города, особенно их не хватает по району бывшего села Крестовоздвиженского и деревни Дубровки. В поисках старых фотографий и пересеклись наши пути с председателем Клуба – А.С. Столяровым - в один из понедельников января.
 
  
А еще раньше М.Д. Барышникова, известный в городе краевед, рассказала о своей однокурснице – Тамаре Евгеньевне Заваруевой, которая является потомком по материнской линии управляющего шелкоткацкого заведения Лаврентия Сергеевича Брашнина. Вот к ней-то мы и отправились.
  Т.Е. Заваруева родилась в 1934 году, жила в Дубровке, училась в школе №12, затем закончила Химико-механический техникум и всю свою жизнь работала на заводе «Карболит», где когда-то работал ее отец Е.И. Шемякин, в цехе №5 дозировщицей, технологом, начальником смены. Она рассказала нам массу историй, случившихся за годы ее работы. При этих воспоминаниях ее глаза так горели, что было видно, как она любила свою профессию, как дорог ей был завод.
   Но разговор начала она не с себя, а со своих предков. Она выложила на стол десятка два фотографий. И пошли воспоминания…

  
В хорошо обеспеченной семье была единственная дочь, Екатерина. Читала романы на французском, гуляла, каталась на лошади. Родители подыскивали ей хорошую партию, чтобы выдать замуж. А она однажды встретила простого солдата, который проходил мимо. Они полюбили друг друга. Зная, что родители будут против, сбежали и повенчались. Думали, что родители простят их и благословят, ан нет: прокляли родители единственную дочь.

   Фамилия солдата была Копьёв, Семён Копьёв. Он нашел работу станционного смотрителя. Жили бедно, едва сводя концы с концами. Детей у них было много. Детьми занимался только Семен. Его жена не была приучена к хозяйству. До 7 лет детей растили в семье, а дальше отдавали «в люди» - учиться мастерству. Один из их сыновей –Костя – закончил железнодорожное училище, работал в Москве, запускал первый трамвай – «Аннушку». Другой – Николай - стал художником, у него в Москве была мастерская. Третий сын был полицейским, после 1917 года уехал в Америку, больше о нем ничего неизвестно. А четвертой была дочь – Анна, Анна Семеновна Копьёва, вернее Копнова, как изменили при крещении фамилию Семена, – бабушка Тамары Евгеньевны. Ее выучили на портниху. Как она говорила, учили – «жестко», чуть что не так – палкой по рукам били. Но выучилась и стала хорошей портнихой. Жила в Москве, шила на артистов Большого театра. Замечательная была портниха, поэтому и ей и ее дочери – матери Тамары Евгеньевны – вход в Большой театр был свободный на любую постановку.

   Анна Семеновна познакомилась в Москве с Сергеем Николаевичем Карташовым, работавшим на фирме «Мюр и Мерилиз». Поженились, снимали квартиру в Москве, на Самотеке. Сергей Николаевич был родственником Николая Васильевича Карташова, который работал управляющим Шелкоткацким заведением Лаврентия Брашнина в Дубровке.

   Сергей Николаевич с Анной Семеновной летом снимали дачу в Новогирееве. Карташовы ее не очень-то жаловали – ведь из бедной семьи. У них родилась дочь – Маша, Мария Сергеевна - мама Тамары Евгеньевны и еще четыре сына.
   В голодные года гражданской войны Сергей Николаевич отправил семью из Москвы. Анна Семеновна с детьми оказалась в глухом селе, в Орловской губернии. Но и там они голодали, хотя бабушка и подрабатывала шитьем и вязанием, ходя по хуторам. Маша умела аккуратно собирать яблоки, и ее с удовольствием брали хозяева для сбора фруктов. Там они прожили более трех лет.
   Дед – С.Н. Карташов - в это время служил в продотряде, который снабжал Москву продовольствием, ездил с ним по железной дороге. Однажды поезд захватили «белые». Продотрядцев изрубили шашками. Сергей Николаевич чудом остался в живых. Помогла ему визитная карточка, тисненая золотом, что была у него со времени его работы до революции по продаже церковной утвари, с надписью: «Его превосходительство Сергей Николаевич Карташов», да золотой крест: Сергею Николаевичу выбили зубы и столкнули с насыпи.

   В какое-то время он нашел свою семью, и они переехали в деревню Дубровку, в усадьбу Карташовых, где и жила семья до 1970-ых годов, когда дом снесли в связи с освобождением санитарной зоны завода «Карболит». Держали корову, имели огород. В этом доме родилась Тамара Евгеньевна и другие ее сестры.
   У Сергея Николаевича и Анны Семеновны, помимо дочери, было четверо сыновей, все они геройски воевали во вторую мировую войну – их судьба рассказана М.Д. Барышниковой в книге «Листая памяти страницы». Сергей Николаевич прожил до 45 лет, умер во время операции. Анна Семеновна пережила его.
  Мария Сергеевна Карташова, их дочь, вышла замуж за Евгения Ивановича Шемякина. Е.И. Шемякин настолько хотел учиться, что уплыл на плоту с товарищем из деревни в Вологодской области в город Великий Устюг. Закончил училище, приехал в Орехово-Зуево, где и познакомился с Марией Сергеевной. Всю жизнь проработал на заводе «Карболит»: начинал с чертежника и дошел до высоких должностей. Мария Сергеевна в юности занималась в спортивных кружках, играла в театральной студии в клубе, позже стала активно заниматься общественной работой на «Карболите». Работала она заведующей детскими яслями даже в очень тяжелые годы второй мировой войны, хотя специального медицинского образования не имела: она закончила только медицинские Курсы.
   Интересно и то, что предки Тамары Евгеньевны были в родстве с известными в Орехове купцами и торговцами. У С.Н. Карташова были три сестры: Анна, Евдокия и Наталья. Так вот, Анна Николаевна была замужем за Матвеем Ивановичем Белицыным, имевшим в селе Орехове лесоторговлю, а его отец известен по «Белицынской бане». Их сын – Николай Матвеевич был профессором Московского текстильного института, преподавателем института был и внук – Михаил Николаевич.

   Жителям нашего города Тамара Евгеньевна Заваруева известна еще и как одна из участниц Литературно-музыкальной гостиной, которую вел заслуженный работник культуры Московской области Борис Иванович Деревщиков, актер народного драматического театра, спутника МХАТ им. М. Горького. После одного из вечеров, на котором он с Тамарой Евгеньевной читал «24 часа из жизни женщины» Ст. Цвейга, Борис Иванович сказал: «И откуда только у простой работящей женщины такая стать, такое чувство прекрасного, эти руки, эти манеры, достойные дворянки?» И вот сейчас я знаю: это не только воспитание, но и гены!
   В заключение скажу, что оба мы - и Андрей Станиславович и я - достигли своей цели и получили желаемое. А кроме того, пообщались с интереснейшей женщиной с поразительной памятью: мало того, что она наизусть знает «Евгения Онегина» и другие произведения, как поэтические, так и прозаические, но она прочла нам стихотворение, которое читала чуть ли не в детском саду.
   А как много еще, наверное, есть в нашем городе жителей, имеющих не менее интересные родословные, а также и старые фотографии, которые сейчас очень бы пригодились при подготовке к юбилею города.
  
   Краевед А.А. Бирюкова   
Автор благодарит Н.Е. Боброву за предоставленную возможность просмотреть видеозапись бесед с М.С. Шемякиной,
позволившей откорректировать статью.

   Фото А.С. Столярова   
 

ФУТБОЛ И ОРЕХОВО-ЗУЕВО

    Эту тему на заседании Морозовского клуба затронул настоятель Георгиевского храма в г. Орехово-Зуево о. Димитрий. Известно, что этот храм был воздвигнут в память футболистов местной команды «Знамя труда», которые погибли, практически в полном составе, возвращаясь с соревнований.
 
  
   Считая своим долгом сохранять память о земляках, которые прославили Орехово-Зуево своими футбольными достижениями, о . Димитрий рассказал о большом количестве исторических фотографий. Их удалось спасти от уничтожения равнодушными людьми и теперь есть необходимость осмыслить, что осталось и продолжить изучение этого наследия, чтобы оставить всё это потомкам.


   Настоятель храма поблагодарил членов Морозовского клуба за помощь, оказанную в оцифровке большого количества фотоматериалов о футболе в Орехово-Зуеве. Так, член Морозовского клуба Рябов Анатолий Николаевич отсканировал более четверти тысячи фотографий. Тем самым, эти фотографии стали в полном смысле «бессмертными», появилась возможность их восстановления и они стали доступны более широкому кругу исследователей. Нужно отметить, что такая работа, по оцифровке старинных фотографий, ведётся Морозовским клубом с 2014 года в рамках проекта «Сохраним старое фото».

  
   Отец Димитрий обратился к присутствующим краеведам с просьбой продолжить совместную работу по изучению футбольной темы в Орехово-Зуево и помочь своими советами и рекомендациями. Члены клуба предложили несколько направлений совместной работы. По ним будут приняты решения. В результате, возможно, вскоре на эту тему выйдет телевизионная передача с участием о. Димитрия для привлечения к этой работе более широкого круга участников.




Председатель Морозовского клуба , к.э.н. А.С. Столяров  
Фото А.Н.Рябова   

ПОИСКОВАЯ РАБОТА

Одной из сторон деятельности Морозовского клуба является поиск старых фотографий, особенно морозовской эпохи. И однажды в разговоре со мной председатель клуба А.С. Столяров посетовал, что не хватает людей, которые могли бы пройти по имеющимся адресатам и побеседовать с людьми достаточно пожилого возраста с целью собирания сведений о жизни нашего города, если не в морозовское время, то хотя бы довоенное, а также посмотреть имеющиеся у них фотографии. Мне это показалось интересным и совпадающим с моими поисками, и я предложила свои услуги.

  
   И вот 28 июня мы с Андреем Станиславовичем в гостях у председателя Совета ветеранов Отбельно-красильной фабрики Ореховского комбината (извините, что по старому – так привычней) Бориса Васильевича Захарова. Борис Васильевич, 1924 года рождения, уроженец Рязанской области. В Орехово-Зуево приехал с 7-миклассным образованием в 1948 году, где устроился в ЖКУ Хлопчато-бумажного комбината (бывшие морозовские фабрики) домоуправом. Но быстро понял, что не его это дело, и тогда он поступает учеником раклиста в ОКФ. Это и станет его профессией – «раклист». Позже он закончит Московский техникум легкой промышленности по специальности «отделка тканей», и всю свою жизнь свяжет с ОКФ.

   Борис Васильевич рассказал нам бесконечно много интересного про процесс крашения, про машины или станки, которые при этом используются. У меня было ощущение, что я на экскурсии в цехе и вижу все своими глазами. В городском музее есть экспонат – «Дневник гравёра Морозовской мануфактуры В.И. Бычкова», я частенько привожу из него цитаты в своих работах, и меня всегда занимало: что же делал гравёр на красильной фабрике? И только сегодня я это поняла – он наносил рисунок ткани на металлический барабан!

  
    Борис Васильевич – ветеран Великой Отечественной войны: 2 августа 1942 года его призвали на учебу в Саранское военно-пехотное училище, а уже через 3,5 месяца он оказался на Сталинградском фронте. Имеет 4 ранения. После каждого возвращался в часть. Последний раз был ранен в обе ноги 29 марта 1945 года и День Победы встретил в Глейвице (Польша) в госпитале. Был награжден двумя медалями «За отвагу» и имеет два ордена Отечественной войны I и II степени. Демобилизовался в 1946 году. И снова Отбельно-красильная фабрика в Орехово-Зуеве.

  
  Много интересного рассказал Борис Васильевич об улицах Красноармейской и Володарского, о площади Пушкина, о переулках старого Зуева и даже о местности в районе Подгорной фабрики и Крестовоздвиженского поселка, об особенностях городской жизни в 60-80 годах прошлого века, и текстильщиков в особенности. Он поделился сведениями о многих директорах ОКФ, помог «закрасить» еще одно «белое» пятно на карте старого Зуева - указал место расположения бани Подгорнской мануфактуры Зиминых.

 
   Примечательно, что этот человек все еще в строю, несмотря на свой преклонный возраст: руководя Советом ветеранов фабрики, он продолжает заботиться о бывших работниках фабрики, следит, чтобы никто не был забыт. Он гордо нам заявил, что ОКФ – единственная фабрика, которая делает подарки к юбилеям и просто дням рождения своим пенсионерам. В свою очередь и мы подарили Борису Васильевичу сувенирную кружку Морозовского клуба с силуэтами родных фабрик.

  Пожелаем здоровья Борису Васильевичу еще на многие годы. Побольше бы нам таких людей!

  А.А. Бирюкова   
  Фото А.С.Столярова 
 

ИЗ ИСТОРИИ НАЦИОНАЛЬНОЙ ОХОТЫ

Диву даёшься, насколько многогранен наш город мастерами своего дела. Об этом напомнила старая фотография, которую отыскали члены Морозовского клуба, выполняя проект «Сохраним старое фото».

  
   На фото снята невозможная для наших дней ситуация. На главной улице Орехово-Зуева, недалеко от вокзала, более 60 мужчин в гражданской одежде, выстроенные рядами, демонстрируют свои двуствольные ружья. Перед ними ещё старая булыжная мостовая. Сзади хорошо видны несколько домов с магазинами на первых этажах. В центре здание «Магазина орехово-зуевского кооперативно-промыслового товарищества «ОХОТНИК». «Всё для охоты!» - гласит незамысловатая реклама!
   Интересно, что магазин охотников, можно сказать, зажат с двух сторон питейными заведениями. Слева «Вина Армении: здесь найдёте самые дешёвые виноградные вина и коньяки!». Справа грузинские вина и наливки. Хваткие торговцы были и тогда – знали, где ставить торговые точки! Как сейчас бы сказали, рядом с целевым сегментом рынка.
   К сожалению, человек, передавший фотографию, Труняков Юрий Васильевич, мог только сказать, что фото приблизительно датируется 30-ми годами. Поэтому пришлось искать информацию другими всеми доступными способами.
   И тут выяснилось, что Орехово-Зуево имеет старые и богатые традиции в охотничьем деле. Как рассказал ветеран этого движения, Щедрин Николай Васильевич, которому в феврале этого года исполнилось 90 лет, любители стрельбы по мишеням у нас были ещё до революции. Он сам держал в руках дореволюционное фото, на котором в специально отстроенном павильоне на берегу Клязьмы располагалась группа господ, дам и офицеров для стрельбы по мишеням. Надо сказать, что в качестве мишеней тогда использовались голуби, которых за малую денежку собирали в окрестностях мальчишки.
   У другого ветерана местного «Общества охотников и рыболовов» Анютенкова Анатолия Анатольевича удалось разыскать фотографию с похожими людьми. И она уже с датой - 1928 год. На ней снята команда по стрельбе «Клуба-Спорт-Орехово». Сохранились и некоторые фамилии мастеров стрельбы. То есть, наш футбольный клуб, который создал знаменитую команду «Морозовцы», имел ещё и сильную команду по стрельбе!
    В 20-е годы в Советской России бурно развивается промыслово-кооперативное движение. Политика правительства была направлена на кооперацию отдельных кустарей и промысловиков. В 1918—20г.г. были сделаны первые шаги по кооперированию мелких товаропроизводителей. На 1 января 1919 насчитывалось 780 промысловых артелей. На 1925г в кустарной промышленности уже было создано 8641 кооперативов. Как мы видим на первом фото, промысловый кооператив охотников в Орехово-Зуево имел большое количество участников.
   Следующий этап развития движения охотников в нашем городе связан с основанием в 1946 году «Районного общества охотников и рыболовов» (РООиР). Возвратившиеся с войны орехово-зуевцы зарекомендовали себя отличными стрелками стендовой стрельбы. Об этом до сих пор свидетельствует Московский областной переходящий приз, который был навечно вручён ореховозуевцам за то, что на рубеже 40-х – 50-х годов 5 лет подряд выигрывался ими. Ветераны помнят наших земляков мастеров спорта по стрельбе: братьев Дьяковых, Лобанова, Курскова и других.
   О сегодняшнем дне «Общества охотников и рыболовов» рассказал председатель правления Родионов Евгений Зинонович. Орехово-Зуевское РООиР ведёт активную деятельность, продолжая традиции своих предшественников. В 2016 году готовится встретить 70-летний юбилей. Пользуясь случаем, поздравляем РООиР с этим праздником и желаем им традиционное «ни пуха, ни пера!».
   Вот так старая фотография рассказала нам много нового о жителях прежнего Орехово-Зуева и будет сохранена для следующих поколений. Приглашаем и вас разобрать старые семейные альбомы в поисках фотографий давно минувших лет. Через проект Морозовского клуба «Сохраним старое фото» вы можете навечно сберечь крупицы истории нашего Орехово-Зуева. Ждём вас! Тел. 416-17-09. 

 Председатель Морозовского клуба

   А.Столяров
 

СОХРАНЯЯ КРУПИЦЫ ИСТОРИИ МОРОЗОВСКИХ ФАБРИК

В декабре члены Морозовского клуба в целях поиска и сохранения артефактов морозовской эпохи посетили музей отбельно-красильной фабрики, ранее известную в народе как «Красилка».

  
   На фабрике и поныне имеется небольшой музей, где сохраняются свидетельства славных страниц жизни текстильного производства. В музее есть разделы, посвящённые: Морозовской мануфактуре, советскому довоенному периоду, работникам фабрики, участниками Великой Отечественной войны и послевоенному периоду. Особое внимание члены Морозовского клуба, конечно, уделили стенду морозовского времени. Вызвали интерес фотографии 1895 года начала строительства фабрики. Также примечателен скромный интерьер кабинета директора фабрики на старом фото.
  
  
    На стенде представлены настоящие раритеты: образцы тканей «ФАБРИКИ Т-ВА ВИКУЛА МОРОЗОВА В М. НИКОЛЬСКОМЪ, ВЛАД. Г.»; Руководство для средних технических училищ «КРАСИЛЬНОЕ ИСКУССТВО» автор А.В.Сиволобов, 1901 год; Граверная книга фабрики.
  
  
      Граверная книга интересна тем, что начиная с марта 1884 года (за год до Морозовской стачки!), имеет записи о производстве и крашении тканей на фабрике. К каждой записи приклеен образец производимой ткани. В этой книги выпущенной продукции найдена, например, запись под № 13. Из неё следует, что данные образцы ткани, «Полученъ Марта 8-го 84 года», но по какой-то причине «Не деланы по распоряжению г-на Т.С.Морозова», т.е. отца Саввы Морозова.
  
   Члены Морозовского клуба отсканировали наиболее ценные экспонаты музея. Теперь, в цифровом виде, они будут доступны многим исследователям, а главное будут навечно сохранены для потомков даже в случае утраты оригиналов.
  
   Хочется выразить благодарность руководству фабрики и заведующей фабричным музеем Родиной Татьяне Евгеньевне за предпринимаемые ими усилия по сохранению музейной экспозиции.

Председатель Морозовского клуба А. Столяров  
Фото А.Рябов   


ЕГО ОТЕЦ ИГРАЛ В КОМАНДЕ «МОРОЗОВЦЫ»

    Члены «Морозовского клуба» и «Радуницы» встретились с сыном игрока орехово-зуевской футбольной команды «Морозовцы», которая 1910 году стала победителем Московской Футбольной Лиги.
  
   Кононов Леонид Алексеевич радушно принял земляков и оказался интересным собеседником. Орехово-зуевские краеведы Александров А.Н., Рябов А.Н. и Столяров А.С. навестили его на московской квартире, где несколько часов воспоминаний пролетели незаметно.
  
 Сам Леонид Алексеевич вырос в Орехово-Зуево, жил в Карасово по соседству с известным краеведом В.А.Галкиным. Долгое время Леонид Кононов работал в сельском хозяйстве, возглавлял совхоз «Озерецкий». Затем работал на руководящих постах в Москве. Сейчас Л.А.Кононову 78 лет, но он помнит многие подробности из жизни своей семьи в Орехово-Зуево.
  
 
  Его дед Онисим Платонович Кононов с 1872г. по 1925г. служил в харчевой лавке Никольской мануфактуры, куда поступил 12-летним мальчиком. Многие годы занимался закупкой скота в окрестных деревнях для обеспечения фабричных рабочих и служащих мясом и дослужился до заведующего харчевой лавки. При уходе на пенсию уже государственная Никольская фабрика «Пролетарская диктатура» выдала ему Удостоверение о расчёте как инвалиду труда.
  
 
   Отец, Алексей Кононов, учился в Варшавском политехническом институте и Высшем техническом императорском училище (сейчас имени Н.Баумана). В Орехове увлёкся игрой в футбол и стал в составе местной футбольной команды «Морозовцы» победителем Московской Футбольной Лиги 1910 года. Об этом свидетельствуют сохранившиеся в семье наградной медальон и старые фотографии.
  


     Алексей Кононов не только отлично играл в футбол, но и был ценным специалистом. Во время Великой отечественной войны, работая на военном заводе в Свердловске, он возглавлял службу главного энергетика. Его жизнь оборвалась в 1942 году трагически и неожиданно. В числе других 150 инженерно-технических служащих завода он был отравлен в столовой фашистскими диверсантами и скончался в больнице.
  
 
   Леонид Алексеевич Кононов поделился ещё многими интересными историческими фактами и показал краеведам оригинальные свидетельства 19-20 веков, которые можно будет использовать в дальнейшей просветительской работе. Благодарные земляки подарили Л.А.Кононову сувениры на память об Орехово-Зуеве.

А.Стасов   
Фото А.Рябова
   

И САВВА ТАКОЙ МОЛОДОЙ…


   На прошедшем в январе заседании Морозовского клуба режиссёр Зимнего театра Г.А.Каретников из своего личного архива передал клубу редкую фотографию Саввы Тимофеевича Морозова. На ней отображён молодой Савва приблизительно 25 – 30 лет.

    Интересно, что больше известна картина «С.Т.Морозов» (холст, масло) владимирского художника А.П. Пирогова, написанная с этой фотографии. Саму же фотографию нам удалось увидеть благодаря Геннадию Александровичу только сейчас.

  
  Морозовский клуб проведёт реставрацию старой фотографии и соберёт максимум информации о ней ко дню рождения С.Т.Морозова в феврале 2015г.



    Председатель Морозовского клуба , к.э.н. А.С.Столяров





О чем рассказало старое фото


Перед нами старая фотография наших земляков 1906 года. Вглядимся в лица людей, изображенных на ней. Кто они? Как сложилась их дальнейшая жизнь? О чем они думали? О чем мечтали? Какими жили заботами и тревогами?


На фото запечатлена группа ребят из Орехово-Зуевского Никольского училища, а также преподаватели и священник, предположительно отец Алексий (Молчанов). Никольское училище было построено и содержалось на деньги Т.С.Морозова – отца Саввы Морозова. В мае 2014 года училищу (а впоследствии школе №3) отметили 150-летие.

    Об одном из этих учеников я и хочу рассказать. В нижнем ряду второй справа – Алексей Лаптанов, 1896 года рождения. На фото ему примерно 10 лет. Он учился в Никольском училище. Мальчик был очень способный. Ему легко давались точные науки. Очень хорошо и быстро считал в уме. После окончания училища Алексея взял на работу один из управляющих фабриками Никольской мануфактуры Саввы Морозова В.Н. Оглоблин. В обязанности Алексея Ефимовича входил контроль за работой магазинов. Вскоре Алексей женился. Его избранницей стала Лапенкова Вера, работавшая на 3-й ткацкой фабрике. У них родилась дочь Валентина. Став взрослой, она также как и ее мама выбрала профессию ткачихи, проработав на фабрике 43 года. Жили они в тридцатой казарме.
     Алексей Ефимович Лаптанов разделил путь многих людей своего времени, попав в число репрессированных. Возвратившись с высылки в родной город, он стал выполнять заказы по оформлению различной документации. У него был красивый калиграфический почерк, и он умел очень аккуратно сшивать документы. Прожил Алексей Ефимович 64 года.
   Остается добавить, что эти небольшие сведения записаны со слов его дочери Валентины Алексеевны Падюшевой и внучки Елены Анатольевны Колосковой.


    Быть может кто-то, взглянув на это фото, узнает и своих родных или знакомых и поведает нам об их судьбах. Или принесёт своё старое фото, которое благодаря проекту Морозовского клуба «Сохраним старое фото» обретёт уже новую, электронную жизнь и навечно останется в памяти потомков.

  Спустя 108 лет члены Морозовского клуба нашли то самое место, на котором был сделан снимок (на фото). Школа №3 сейчас закрыта, но стены сохранились и, будем надеяться, что после ремонта самая старая школа Орехово-Зуева продолжит учить ребятишек.

     Преподаватель ГБОУ СПО «Орехово-Зуевский промышленно-экономический колледж имени Саввы Морозова» МО, член Морозовского клуба Ерошина Н.М. 
Фото Д.Половцева (1906г.) и А.Рябова (2014г.)

Главная::Фотогалерея::Новости::Форум::Блог::Файловый архив::Гостевая книга::Карта сайта
free website clock бесплатные часы для сайта          Copyright ©     Общественная некоммерческая организация "Морозовский Клуб"     2013      
Все права защищены.   При перепечатке ссылка на сайт МК обязательна.       АВТОРАМ !            Рейтинг@Mail.ru
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS