Яндекс.Метрика

Архив Просветительское-5



На Главную
     


Архив статей просветительского направления работы - часть 5 



МЕГАЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА МЕЩЁРЫ 

     Фотовыставку под таким названием в Орехово-Зуевском районном краеведческом музее в начале июля 2018 года посетили члены Морозовского клуба. Перед ними выступил автор выставки, член Союза писателей и Союза краеведов, к.т.н. Д. Барсков  

   
 Мегалиты (от греческого «большой» и «камень») – доисторические сооружения из больших каменных блоков, соединенных без применения цемента или известкового раствора. На территории Мещёры находятся удивительные по своей неповторимости объекты мегалитической культуры Русской равнины. В ходе экспедиций 2008-2017 годов на сопредельных территориях Владимирской, Московской и Рязанской областей участниками общественной организации «Содружество «ГеоШушмор» под руководством Д.П.Барскова открыты и исследованы десятки каменных объектов, которые можно отнести к категории уникальных памятников истории и археологии.
  

      

   
   Это уже вторая встреча членов Морозовского клуба с Д. Барсковым, можно сказать ответный визит. В конце мая он презентовал в клубе результаты исследования родословной Барсковых, изложенные в 3-х томах книги.


    Председатель Морозовского клуба, председатель Орехово-Зуевского отделения Союза краеведов России А.  Столяров поблагодарил организаторов выставки за возможность прикоснуться к необъятной культуре камня. Эти мегалиты тысячи лет оказывали своим молчаливым присутствием влияние на развитие человеческой цивилизации, будучи культовыми, сакральными объектами.

   По просьбе председателя краеведческого «Сообщества ГеоШушмор» для укрепления сотрудничества в сфере краеведения до осени будет рассмотрено его предложение о принятии данной организации в структуру Орехово-Зуевского отделения Союза краеведов России.
А.Стасов    
Фото А.Рябов    
01.07.18г. 
 


АНГЛИЧАНЕ НА СЛУЖБЕ У МОРОЗОВЫХ  

     До середины 19 века в Англии существовал запрет на вывоз современного текстильного оборудования за границу. После его снятия Морозовы, расширяя свою империю, не скупились, покупали английское оборудование и нанимали английских специалистов для его обслуживания. Об англичанах, проживавших в Орехово-Зуево в конце 19 – начале 20 веков, рассказывает известный краевед А.Бирюкова.  

   
В книге В.П. Машковцева «Слобода в ста лицах» можно увидеть несколько открыток (открытых писем) с фотографиями англичан, работавших на фабриках Викула Морозова и живших в местечке Никольском Покровского уезда Владимирской губернии (ныне – город Орехово-Зуево). Англичане поодиночке, семьями, с друзьями сфотографированы на фоне их домов. Есть открытки с видами англичанина с породистым жеребцом, англичанина на прогулке в лесу в санках, впряженных в лошадь, собак, которых выгуливают русские в форме казаков и др., есть даже фото катания в лодках по Клязьме с надписью: «Orechovo yachting Club 1908». Все эти письма принадлежат семье Олдфилд. По моему мнению, это тот Э. Олдфилд, который неоднократно выступал рефери на междугородних футбольных матчах.
   Рассматривая открытки, мне подумалось, а сколько всего англичан работало на морозовских фабриках в Никольском? Почему они здесь появились? Попробую ответить на этот вопрос, воспользовавшись архивными материалами, что собрала.
   Еще в 1847-48 годах, когда Савва Васильевич Морозов открыл бумагопрядильную фабрику с механической ткацкой фабрикой (БПФ №1 в советское время и корпус напротив нее по улице Ленина) в Никольском, все машины и аппараты к ней, равно как и приводы, были закуплены в Англии. Именно для наладки и обслуживания этих машин и были наняты на работу первые англичане. Об их числе упоминается в статье губернского механика Владимирской области И.Е. Несытова в «Журнале мануфактур и торговли» в 1854 году: директор Штикросс и еще 6 англичан, каждый из которых заведовал отдельной частью фабрики. Жили они вблизи фабрики: напротив нее стоял каменный двухэтажный дом директора и дом тоже каменный для мастеров. Позже на этой же улице (ныне улице Моисеенко) были построены и несколько деревянных флигелей (дома) для английских специалистов. Эта улица, согласно документам Владимирского суда над участниками Морозовской стачки, в 1885 году еще называлась Английской в память об англичанах здесь живших. Итак, одна цифр названа – 7.
   Ткацким производством на Руси занимались издавна, поэтому для ткацких фабрик иностранных специалистов ни С.В. Морозов, ни его сын Е.С. Морозов не приглашали – сами справлялись с местными умельцами. А вот прядильные машины для русских были внове, поэтому и были нужны специалисты-англичане.
   Чтобы не зависеть от иностранных специалистов, еще Т.С. Морозов открыл при фабрике собственные ремесленные классы, которыми руководил А.А. Назаров. Не случайно Савва Тимофеевич Морозов был так заинтересован в открытии Московского прядильно-ткацкого училища при Обществе содействия улучшению и развитию мануфактурной промышленности, которое открылось в 1898 году. Более того, С.Т. Морозов в 1903 году поручил известному архитектору А.А. Галецкому разработать проект строительства среднетехнического училища в Никольском. Нужны были отечественные специалисты.
   Последней каплей, которая переполнила чашу присутствия англичан на этой мануфактуре, были, вероятнее всего, происшествия, связанные с английским директором Риггом в 1863-1865 годах. Приведу выдержки из объяснений исполняющего должность Покровского уездного исправника Прокудина-Горского. Торговый дом «С.В. Морозов с сыновьями» написал несколько жалоб Владимирскому Губернатору и другие губернские учреждения на действия полиции по водворению порядка на фабрике в 1863 году, обвиняя полицию в том, что в результате их действий количество беспорядков на фабрике увеличилось. Прокудин-Горский пишет: "Поводом к беспорядкам 1863 года служили не действия полиции, а то, что директор-иностранец Ригг позволял себе вопреки закона и правил устава фабрики делать рабочим различные притеснения, ведущие к разорению рабочего народа и к явным выгодам хозяина.
   Притеснения были следующие: несоблюдение в точности условий найма рабочих, самопроизвольное штрафование их за незначительные ссоры между собой, сажание под арест в камеру с железною решеткой… Ригг взял себе в привычку делать иногда расправу своими собственными руками… Рабочие неоднократно жаловались, что когда они являются к Риггу, чтобы заявить о своих нуждах или по каким-либо уважительным причинам требуют расчета, Ригг приходит в азарт и велит сторожам гнать по шеям вон из Конторы, не выслушав, в чем заключаются их просьбы. Сторожа исполняют приказание, нередко пуская в ход палки, ременные плетки и др. …
Около ста человек пострадали в августе 1863 года от действий Ригга, как морально, так и физически…
   Доказательством дерзкого обращения иностранца Ригга было… явление в полицию окровавленного рабочего с жалобой на директора, который приказал сторожам толкать его из Конторы. Эти толчки были так сильны, что он головой ударился о стеклянную дверь, и, будучи окровавлен, был освидетельствован врачом… . Уже по одному этому примеру можно судить об обращении директора с рабочими… Видя подобное противозаконное положение, полиция не могла остаться равнодушною…»
   
Разбор по этому делу между Т.С. Морозовым и полицией длился до 1869 года. Деньги решили дело. Губернский секретарь Л.В. Цветаев, раскрывший всю незаконную деятельность как хозяев, так и Ригга, был отстранен от должности.
   Однако, к 1870 году на мануфактуре С.В. Морозова англичан уже не было, все инженеры были русские, окончившие Императорское Московское Техническое Училище (ИМТУ, а ныне – Бауманка).
   На мануфактуре «Викула Морозова с сыновьями» англичане появляются позже. Прядильное производство там было открыто весной 1883 года. Машины также были закуплены в Англии. Первые сведения об английских специалистах пока найдены на дату 11 марта 1885 года. В книжке Процентного счета Якова Васильевича (Джеймса) Чарнока на эту дату записано: «получено на вклад для приращения из 6% годовых 600 руб.». Неизвестно, работали ли с ним другие иностранные специалисты в то время или нет.

   Итак, Чарноки появились в Никольском в 1883-1885 годах. Кто же такие эти Чарноки?
   Первый из Чарноков, отец большого семейства, состоявшего из шести сыновей и дочери, обосновался в России еще в середине XIX века и работал директором хлопчатобумажной фабрики у текстильного магната Н.Н. Коншина в Серпухове. Его дети, родившиеся в России, хорошо знали русский язык, а также местные обычаи и нравы. Сыновья получили текстильное образование в Англии, возвратились в Россию, где продолжили семейную профессиональную традицию. Кто-то работал в Серпухове, кто-то в Никольском (Орехово-Зуево).
   Выше упомянутый Джеймс Чарнок – предположительно, либо брат, либо сын первого Чарнока. В деле о его духовном завещании в Центральном государственном архиве Москвы названа его должность – помощник директора бумагопрядильной, крутильной и ниточной фабрик. Был женат на Ольге Васильевне Метц (немка), имел приемную дочь Сарру Дженни Чарнок, урожденную Гринвуд.
   Дж. Чарнок умер 16 мая 1899 года, свидетельство о смерти было выдано Великобританской церковью В. Андрея в Москве. Можно считать, что умер он, находясь на службе в Товариществе мануфактур «Викула Морозова с сыновьями» в местечке Никольском. Алексей и Иван Викуловичи Морозовы дали справку в Казенную палату, что после умершего Джеймса Чарнока у Товарищества остался принадлежащий ему капитал 88586р. 62к., %% на эту сумму по 16.05.1899года 2674р. 03к. и причитаемое ему вознаграждение по день смерти (жалованье) 5133р.34к. Кроме этого, у умершего было 10 паев Товарищества по 1000 руб., всего 10000 руб. с дивидендом, который определится по окончании операционного года.
   Согласно духовного завещания 2/3 дохода со всех %% бумаг и паев получала жена, а 1/3 – приемная дочь. Этот доход выплачивался им Товариществом вплоть по 1918 год.
   Из духовного завещания становятся известными имена его родных братьев, сестры и их детей: Клементий Васильевич, Василий Васильевич, Джон Чарнок, Эдуард Чарнок, Сарра Дженни Бонд, Сусанна Гринвуд, Екатерина Тернер. Если теперь мы вспомним имена футболистов, выступавших за команду «Клуб-Спорт» В. Морозова, то поймем, что неважно где они жили, но при необходимости все родственники собирались под одно знамя (Чарнок, Гринвуд, Бонд).
   Следующим в Никольском появляется Гарри Горсфилд Чарнок (возможно, сын Василия Васильевича, исходя из взятого имени-отчества Андрей Васильевич, но не факт). Сохранился договор Товарищества с ним от 15 февраля 1902 года. «Я, Чарнок, поступаю на службу к означенному Товариществу в качестве директора бумагопрядильной фабрики с 1 июня с.г. впредь на 4 года… и обязываюсь вырабатывать пряжу всяких номеров и сортов…, распоряжаясь всем до означенной фабрики относящимся, оберегая во всем интересы Товарищества и ответствуя за все упущения, могущие произойти по моей вине. До истечения срока мне, Чарноку, должности своей не оставлять, а Товариществу при хорошей службе меня не увольнять. Жалованье…Товарищество платит по 15000 руб. в год…, причем квартиру и отопление для оной и двух лошадей для разъездов дает мне Товарищество…» (подписан Чарноком, Иваном и Елисеем Морозовыми). Как видите, рушится миф, что англичанам Товарищество должно было чуть ли не особых сортов табак, вина и прочее доставлять.
   Договор с Чарноком по истечении срока заключался вновь на тех же условиях. В 1909 году в договор включен пункт о заведовании им еще крутильным и ниточным отделами, хотя непосредственное производство работ поручается ниточному мастеру (в этом году выстроен новый крутильно-ниточный корпус, что и ныне стоит на улице Бабушкина у железнодорожной линии). В 1911 году Гарри Горсфилду Чарноку дали доверенность не только на управление фабрикой, но и на наем и увольнение рабочих (подписали Иван Морозов и Иван Поляков), чего раньше он делать не мог.
   В 1915 году договор заключили на 12 лет: с 1 июня 1915 года по 1 июня 1927 года и увеличили жалованье до 18000 руб., а также разрешили, кроме квартиры и лошадей, содержать дворника за счет Правления. В июне 1917 года Правление решило сверх жалованья предоставить ему вознаграждение в 3000 руб. ежегодно и дополнительно доплачивать 5000 руб. за каждый год, т.е. в 1917 году Чарноку причиталось 26 тысяч руб. (подписал директор Правления Воронов). В 1918 году взамен выдаваемой ему курсовой разницы в валюте ему «ввиду существующей дороговизны» стали выплачивать еще 50% к этой сумме.
   Летом-осенью 1918 года Комиссия по обследованию морозовских фабрик очень низко оценила производственную и управленческую деятельность Гарри Горсфилда Чарнока (кстати, на мой взгляд – предвзято) и освободилась от его услуг. Гарри этого ожидал.
   События в России в 1917 году очень обеспокоили его. Он беспокоится о своем доме, домашней обстановке. Отправляет в Правление опись своего почти антикварного имущества: мебель красного дерева, шелковые шторы, занавески, драпировки, лампы и пр., кабинетная мебель, медные принадлежности для двух каминов, гостиная мебель из красного дерева с мозаичной работой, библиотека и др. С.Н. Свешников пишет ему, успокаивая, что в случае порчи или гибели домашней обстановки, оцененной по описи в 43000 рублей, считая 10 фунтов стерлингов за 350 рублей, вследствие народных волнений, насилия или беспорядков, Товарищество гарантирует уплату стоимости убытков по действительной стоимости валюты.
   Не знаю, как насчет выплаты убытков – была она или нет, но 30 октября 1918 года Исполком Орехово-Зуевского горсовета вынес решение о конфискации имущества Чарнок: скот - в экономический отдел, посуду – в отдел социального обеспечения, картины и прочие художественные произведения – в отдел народного образования, всю обстановку – в жилотдел.
   Гарри Горсфилд Чарнок бессменно с 1910 по 1918 год был Президентом «Клуба-Спорт» Товарищества мануфактур «Викула Морозова с сыновьями» в местечке Никольском. Славой третьей футбольной столицы город Орехово-Зуево пользуется благодаря его деятельности на футбольной ниве.

   
Другой Чарнок – Яков Клементьевич (Джеймс), возможно сын вышеупомянутого Клементия Васильевича, но тоже не факт, появился в Никольском чуть позже Гарри Горсфилда. В архиве имеется Договор с Джеймсом Чарноком 1910 года, где он нанимается на работу помощником директора бумагопрядильной и крутильно-ниточной фабрик. Жалованье ему полагалось 5400 руб. в первый год, 5700 руб. во второй, в третий – 6000 руб. Исходя из того, что были случаи, когда Морозовы нанимали служащих по словесной договоренности, можно считать, что и в случае с Я.К. Чарноком так было, а на самом деле он приступил к работе в 1906 году, ибо в протоколе Комиссии по обследованию морозовских фабрик 1918 года он упоминает о двенадцатилетнем сроке службы на фабрике.       Джеймс Чарнок также не угодил Комиссии и был уволен в 1918 году вместе с директором БПФ.
    Джеймс (Яков Клементьевич) Чарнок известен как капитан футбольной команды КСО («морозовцы»), 4 года выигравшей кубок Р. Фульды. Он же был инициатором, создателем, а потом и председателем Орехово-Зуевской футбольной лиги.

  
Третий никольский Чарнок – Уильям (Василий Васильевич) работал механиком на котельном оборудовании. Более всего в Никольском и московской футбольной лиге его знали, как лучшего нападающего футбольной команды «морозовцев»: «рыжий Вилли», как его называли болельщики, забил в ворота противников самое большое количество мячей.
   Все другие Чарноки (Клемент, Эдуард или Эдвард) жили и работали в Серпухове, но часто выступали в команде КСО («морозовцы») в первых междугородних матчах.
   
Кроме уже упоминавшегося Олдфилда, можно назвать живших здесь же в Никольском и упоминающихся в протоколах «Клуб-Спорт» А.А. Гейза, Ф.Ф. Бельшо. В 1918 году на Викуловской мануфактуре Морозовых работало четверо англичан: кроме Гарри и Джеймса Чарноков еще работали Р.В. Кокрофт и З.Е. Эллиот.
   Англичане с викуловской фабрики жили уже на другой Англичанской улице (как она названа на Плане города 1925 года) в районе Крутого (ныне этой улицы нет).
   Следует помнить, что, когда мы говорим об англичанах в Орехово-Зуеве, не нужно думать о том, что их было много: 8-10 человек, возможно и меньше в разные годы. Поэтому и команду они создавали с русскими служащими, а сами могли только перекидываться мячом на дворе хлопкового склада или дровяном складе, как наши мальчишки во дворах. Организаторы футбола в Никольском – англичане, а исполнители, игроки – наши, русские.
   В статье использованы фотоматериалы из книги В.П. Машковцева «Слобода в ста лицах. Покровский и Александровский уезды в открытках», фрагмент карты городского Историко-краеведческого музея, фонды архивов: ЦГА г. Москва, ЦГАМО, МОАЦ, интернет-сайт https://vk.com/@budukin_mh-istoriya-serpuhovskogo-futbola-nachalo-xx-veka
А. Бирюкова    
Заслуженный работник культуры МО    
Участник Морозовского клуба    
 


ИССЛЕДОВАНИЕ СТАРЕЙШЕГО РОДА ВЛАДИМИРСКОГО КРАЯ – БАРСКОВЫХ  

     На заседании Морозовского клуба 31 мая 2018 года выступил известный исследователь Мещерского края, кандидат технических наук, член Союза писателей России, член Союза краеведов России Барсков Дмитрий Павлович, который проживает в г. Раменское Московской области. На этот раз тема его выступления была посвящена исследованию родословия своего рода Барсковых.  

   
У каждого человека своя судьба и неповторимая биография, но в отголосках памяти высвечивается более детальная картина жизни ближайших предков. Как нельзя лучше соответствуют теме родословия проникновенные слова представителя русской деревенской прозы Владимира Личутина, который пишет не только о современности, но и о жизни нескольких прошедших поколений: «Благодарная родовая память к малой своей родине пробуждается внезапно, словно бы повинуясь моленьям затосковавшей и захолодевшей души. Ты всё вроде бы жил сам по себе, как бы из ничего возникнув на белый свет, да и стремленья-то особого не было проникнуться знанием своей родословной, и вдруг в дальних потемках души засветится крохотная свечка, скудный робкий светильник, и озарит тот давний минувший мир, в котором ты зачинался; и вдруг странно обнаружится тогда твоему чувству и мысли, что ты возник намного раньше своего мига рождения, оказывается, ты столетиями переливался из человека в человека, чтобы скрепиться в это живущее ныне обличье».

   Чувство общности со своим родом или осознание принадлежности к роду имеет измерение не только в горизонтальной плоскости – связь с ныне живущими, но и вертикальное измерение – память и ответственность перед нашими общими предками. Такое осознание своей принадлежности к общему роду меняет сам масштаб и смысл этих родственных связей. Возникает ощущение действительно одной великой семьи и семейных отношений во всей их сложности и многообразии. При этом ты начинаешь совершенно по-иному себя ощущать, а место в родословном древе становится и новым качеством для мироощущения, и другим измерением для собственного существования и нравственной самооценки. История усваивается значительно наглядней и основательней через родословную предков.
    
    Огромное желание углубиться в свою родословную как можно дальше, больше узнать о своих предках, привело автора в Государственный архив Владимирской области (ГАВО). Именно в его недрах хранились документальные свидетельства о предках Барсковых – писцовые и метрические книги, исповедальные росписи, материалы ревизских сказок и др. По предварительному запросу в результате архивных поисков генеалогическую цепочку удалось восстановить до девятого поколения. Уже это можно было считать большой удачей. Дальнейший поиск продолжился в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА). В результате новых открытий родословная Барсковых выросла до 16-ти поколений, где автор занял тринадцатую строчку. А его внуки и те, кому выпало обживать начало нового столетия в III тысячелетии, являются представителями пятнадцатого поколения рода. Сведения о первопредках уходят к временам правления царя Ивана Грозного, а истоки родословия относятся ко второй половине XVI века и уже 450 лет прочно связаны с Мещёрским краем. По результатам архивных поисков, на основании документально подтвержденных сведений, основоположником рода следует считать крестьянина Филиппа Барскова, рожденного около 1580 года - жителя затерянной в заклязьминских дремучих лесах деревеньки Степачёво под Владимиром. В течение последующих 150 лет его прямые потомки - судогодские Барсковы - дали прочные всходы на этой земле и из крестьян перешли сначала в мещанское, а некоторые и в купеческое сословие.

   События четырех столетий России тесно переплетаются с историей рода Барсковых, со всеми эпизодами жизни наших предков. Здесь присутствуют лихолетья Смуты, становление вотчины Симонова монастыря, история возникновения уездного центра – Судогды, появление купечества в мещерской глубинке, отзвуки Отечественной войны 1812 года, связи Барсковых с родителями А.С. Грибоедова и сотрудничество с А.П. Чеховым, организация и развитие Анопинского, Перовского и Мишеронского стеклозаводов в Судогодском и Покровском уездах Владимирской губернии, стекольного производства в Новгородчине и на Вятке. Участие в просветительстве и меценатстве - открытии школ, библиотек, книжных магазинов, больниц; в строительстве православных и единоверческих храмов. Среди Барсковых всегда в почёте была профессия «Родину защищать»... Это были воины сначала Русской, затем Советской Армии, а в настоящее время – Российской Армии. 44 Барсковых смертью храбрых пали на ратном поле в годы Великой Отечественной войны. В разделе «Барсковы - защитники Родины на службе Отечеству» представлены сведения военных биографий 29-ти Барсковых на протяжении целого столетия.

    21 мая в МГО СП России председателем Правления организации В. Г. Бояриновым автору 3-хтомника "Наша фамилия" был вручен диплом литературного конкурса "Лучшая книга" за 2015-2017 годы в номинации «Проза».
   История своей страны усваивается значительно наглядней и основательней через родословную предков. Безусловно, описание истории рода Барсковых процесс такой же бесконечный, как и сама Жизнь. Идущие вслед за нами поколения рода Барсковых проявят интерес к настоящему историко-литературному наследию и допишут новые страницы к биографии «Нашей фамилии».

Д.П.Барсков, к.т.н.   
член Союза краеведов России    



КОЛОМНА – ИСТОРИЧЕСКАЯ ЖЕМЧУЖИНА ПОДМОСКОВЬЯ 

     27 мая члены Морозовского клуба совершили экскурсионную поездку в Коломну. Помогала в этом их коллега, «Лучший гид Подмосковья» И. Макарова. Были осмотрены местный Кремль, центральная часть города – Старая Коломна и совершена прогулка по Оке на корабле. 

   
Коломна – один из древнейших городов Московского княжества. Город расположен на живописных берегах трёх рек Коломенки, Москвы-реки и Оки в 114 км. от столицы. Выбор места для поселения, как считается, в 1177 году, был очень удачен, т.к. раньше водные артерии были важными торговыми путями и город быстро рос.
   
   Архитектурный ансамбль, находящийся в Коломне великокняжеской и царской усадьбы сложился в XVI-XVII в.в. Строения объединены в Государственный художественный историко-архитектурный и природно-ландшафтный музей.
  
   
Сам город встречает гостей чистый, нарядный, приветливый. Ни один юбилей, начиная с 800-летия в 1977 году, город не пропустил, чтобы сделаться ещё более удобным для жителей и туристов. Количество соборов, старинных купеческих домов, пешеходных улиц, музеев и сувенирных лавок просто трудно сосчитать. 
     
    
   Коломне удаётся сохранять старые исторические постройки в сочетании с современными зданиями и сооружениями. Коломенцы очень мудро и по-хозяйски пользуются историческим наследием и это вызывает к ним чувство благодарности. 
   
   В этой связи, трудно не подумать о родном Орехово-Зуеве, у которого тоже каждые 5 лет (и даже чаще) случаются юбилеи. Так в следующем году в апреле будет уже 810 лет со дня первого упоминания Волочка Зуева в летописях, а это равноценно дате рождения города. Почему бы нам не перенимать успешный опыт соседей?

  А.Стасов    
Фото автора и А.Рябова    
27.05.2018г.    



КАК ВОССТАНОВИТЬ СВОЮ РОДОСЛОВНУЮ 

     ОБ АВТОРЕ: Карпова Галина Анатольевна, родом из г. ЛикиноДулёво, живёт в городе Орехово-Зуево. Получила образование специалиста по информационным технологиям и работает по своей специальности в Пенсионном фонде в Москве. С увлечением воссоздаёт родословную своих предков, которые проживали в нашем крае .  
     
   
    Однажды я обнаружила, что совсем мало знаю, кто были мои предки: бабушки и дедушки, прабабушки и прадедушки. Чем занимались, как жили, во что веровали? И начались мои поиски всевозможной информации о родных, близких и дальних, о местах их обитания, об их вере и занятиях, которые кормили семью.

   Узнала, что есть целая наука о родственных связях - Генеало́гия или родосло́вие (др.-греч. γενεαλογία — родословная, от γενεά (genea) — «семья» и λόγος (logos) — «слово, знание») — систематическое собрание сведений о происхождении, преемстве и родстве семей и родов (по Википедии).
   
Первым серьёзным документом, о грамотном поиске своих родовых корней, для меня стало прекрасное учебное пособие «Наше Родословие» кандидата технических наук Меньковой Надежды Марковны.


   В пособии она очень доступно и просто описала, как и где можно найти начальные данные о своих родных, в какие организации можно обращаться для дальнейших поисков. А так же, как составлять Родословные (поколенные) росписи и графически оформить родословные связи.
   Руководствуясь этим пособием, решила для начала собрать документы из домашнего архива.
   Этих документов оказалось весьма не мало:
  - чудом сохранившиеся старинные фото со всевозможными подписями на оборотах;
  - свидетельства о рождении, браке и смерти;
  - справки из разных организаций, удостоверения, разные грамоты и дипломы, и ещё множество старых писем.
    О каждом из этих документов можно рассказывать отдельно, а можно собрать их в разные рассказы о папе и маме, бабушке и дедушке.
  

   Дальше поиски привели меня на погосты (некрополи). Там, как оказалось, если внимательно отнестись к окружающим ваши родные захоронения, другим могилам, можно найти и фото близких и дальних родных, уточнить даты их жизни.
   Большое количество информации на сегодняшний момент можно найти на интернетовских ресурсах. Есть данные по Великой Отечественной Войне и базы по Гражданской войне, на которых можно обнаружить много интересного о ваших дедушках и бабушках.
   Я нашла уточняющие данные  о своём дедушке (он есть на групповом фото).
   И что женой его была Елизавета Степановна, моя бабушка :
 
   А также с вероятностью 90% информацию, что дед наш попал в плен:
 
   Вот таким не сложным образом можно уточнять информацию о тех родных о которых мало что вам известно.
   Ну, а дальше углубляясь в историю своего края, можно начинать поиски информации в разных архивах, городских и областных.
   
  

Во Владимирском архиве по нашему бывшему Покровскому уезду есть много фондов с документами, как пример:


   Ещё большие объёмы всевозможной информации можно найти в библиотеках.


   
   Я начинала с наших городских библиотек. В свободном доступе, в любой библиотеке города Орехово-Зуево есть «Руководство по краеведению. Моя Малая Родина» написанная В.Н.Алексеевым и В.С.Лизуновым. (Рис. 11, 12). В 19 главе этой книжки есть много информации о династии Морозовых. А 21-я – посвящена Зиминым, Кузнецовым, Смирновым.

    И когда я попала в Российскую Государственную библиотеку, разыскивая данные о «своих» домашних старообрядцах, невольно обращала внимание на эти фамилии.
     
 В разных справочниках этой библиотеки нашлась вот такая информация  

   
   Таким, образом, у меня сложилась практическая методика поиска сведений по своей родословной, которой я готова поделиться с теми, кто только начинает создавать своё родословное древо.


   Г. Карпова    



НЕ ИСКАЖАТЬ ИСТОРИЮ ГОРОДА 

     Непросто быть «орехововедом», как меня недавно назвал один из краеведов. Казалось бы, не обращай внимания на различные «неточности», то здесь, то там публикуемые в прессе и различных документах, не все же сведущи в истории родного Орехово-Зуева. Ан нет, не могу. И каждый раз переживаю за ошибки, совершённые другими. 

       Вот и опять: афиша Летнего фестиваля губернских театров «Фабрика Станиславского», вернее, текст на сайте фестиваля: «… успешные фабрики Морозова позволили состояться и «Фабрике Станиславского». Это как насмешка – «успешные», в прошлом – да, но не теперь. И дальше: «Церемония открытия состоится 22 мая в Орехово-Зуево… площадкой проведения церемонии станут старые склады фабрики Саввы Морозова (постройка конца XIX века)».
   Конечно, ни С. Безруков, ни Н. Ширалиева – московские организаторы фестиваля - не имеют отношения к данному тексту. Посыл был из города. К великому нашему сожалению, те чиновники, которые послали данный материал, не знают истории города ни на йоту. Не знаешь – ищи специалистов: и это не обязательно мои книги, в одной из которых были четко указаны границы владений двух мануфактур Морозовых в нашем городе, можно обратиться к научным сотрудникам музея.
   Савва Тимофеевич Морозов действительно был инициатором открытия в городе общедоступного театра, и даже не одного, а двух. И то, что спектакли фестиваля будут идти в Зимнем морозовском театре – это замечательно! Уже давно пора самому Зимнему театру воплотить давнюю мечту интеллигенции города в память об удивительных земляках проводить свои, Морозовские театральные фестивали.
   А по поводу площадки проведения церемонии, хотелось бы внести ясность. Хлопковые склады на ул. Волкова, 25 до 1918 года принадлежали другой Морозовской фирме – Товариществу мануфактур «Викула Морозова с сыновьями» в местечке Никольском.
   Как хочется, чтобы все люди, кто по долгу службы связан с нашей историей, наконец уяснили, что на территории Никольского с 1838 года развивались две мануфактуры: отца – Саввы Васильевича Морозова, и его старшего сына Елисея Саввича и далее, внука Викулы. Обидно, что, говоря о фабричной застройке нашего города, мы упоминаем имя только одной из них, а именно мануфактуры Саввы Васильевича Морозова.      А вторая мануфактура внесла и в промышленное, и в культурное развитие его ничуть не меньше. Уже хотя бы то, что благодаря викуловской мануфактуре, где работали специалисты-англичане, научившие местных служащих играть в футбол, наш город сейчас претендует на звание «родины Российского футбола» (хотя даже исследователь истории футбола В.С. Лизунов называл его «третьей столицей футбола»).
   Обращаясь ко всем, кто так или иначе затрагивает историю родного края, прошу. Уважаемые коллеги! Пожалуйста, перестаньте тиражировать исторические ошибки, переходящие из одного материала в другой, не стесняйтесь привлекать специалистов, и мы не будем краснеть от искажения удивительной истории родного Орехово-Зуева.

А.А.Бирюкова    
Заслуженный работник культуры МО    
Участник Морозовского клуба    



ОБ «АНГЛИЧАНКЕ» И ЕЁ ЖИТЕЛЯХ 

      Проходят года, Орехово-Зуево расширяется, появляются новые улицы. А некоторые улицы исчезают из памяти горожан, вытесняясь новыми названиями. Именно о такой улице – «Англичанке», о её жителях продолжает рассказ краевед Н.М.Ерошина. 

       Про заглавных жителей улицы - англичан

   Я иду по аллее заброшенного парка. То тут, то там встречаются остатки фундаментов домов. Когда-то здесь была улица «Англичанка». И дома на этой улице были добротные и основательные. В конце парка был большой особняк, так называемый «дом Чарнока». Вот как описывает его наш известный краевед А.А. Бирюкова: «Самый последний дом, стоящий у железной дороги, двухэтажный, с паркетными полами, застекленной террасой, с большим садом с кустами сирени и жасмина, с причудливым фонтаном из кораллов и морских раковин, принадлежал директору Викуловской мануфактуры Гарри Горсфилд Чарноку (на фабрике его именовали на русский манер Андреем Васильевичем), который также являлся бессменным Президентом «Клуба-Спорт». После революции в нем разместился детский дом, потом детсад, а в конце XX века в нем находился туберкулезный диспансер». (А. Бирюкова «Никольское – вотчина Морозовых», стр. 89).

  Именно английский специалист Гарри Чарнок создал первую футбольную команду «морозовцы». С 1910 по 1913 год команда «морозовцы» была чемпионом Московской футбольной лиги и обладателем высшей спортивной награды – кубка Роберта Фульда. В разные годы в команде играли Яков, Эдуард и Вилли Чарноки. В сентябре 2003 года в Орехово-Зуево приезжали потомки фабриканта Викулы Морозова и англичан Чарноков. Совершив экскурсию по городу, они побывали и на бывшей «Англичанке», где когда-то жили английские специалисты, работавшие на мануфактуре В.Е. Морозова. К большому сожалению, дом не сохранился. Сейчас на его месте не осталось даже и фундамента, а вот остатки фонтана можно обнаружить. Правда удалось сохранить зеркало из этого дома, которое находится сейчас в музее музыкальных традиций в здании филиала Детской музыкальной школы имени Якова Флиера (ул. Мадонская).
     
     
     Василий Бычков и его дневник


   В разные времена на «Англичанке» жило немало интересных людей. В одном из домов проживал человек, благодаря которому многие узнали о жизни города прежних лет. Звали его Василий Иванович Бычков. Рожден он был предположительно либо в 1865, либо в 1866 году. На протяжении 27 лет Василий вел дневник, который сохранился до наших дней и бережно хранится в Орехово-Зуевском городском историко-краеведческом музее.

   Василий Иванович был служащий, старший мастер-гравер на одном из предприятий Морозовых. Отличался честностью. Человеком он был любознательным и неравнодушным ко всему, что происходило в нашем городе. Из дневника его можно подробно узнать не только о том, что случалось в городе, но и о том, что касалось непосредственно жизни простых людей. О чем только он не писал: о разных случаях и происшествиях, о пожарах и половодьях, и даже о погоде. Рассказывал о порядках, царивших в те времена, о семейном укладе и быте рабочих и служащих, о том, как они трудились и как отдыхали, о культурной жизни и образовании, об открытии женской и мужской гимназий и о многом другом. Написан дневник легким и простым языком. Читая страницы дневника, не только узнаешь, что было много лет назад, но и сам целиком погружаешься в атмосферу тех времен.

    Значительное место в дневнике Василия Бычкова занимает описание традиций, соблюдавшихся православными людьми, проживавшими на территории нашего будущего города. Довольно часто В. Бычков рассказывает о храме при Никольском училище. Как пишет в своей книге «Участие династии купцов и фабрикантов Морозовых в храмоздательстве в Орехово-Зуеве» эксперт Богословия Евгений Викторович Старшов, дневник В. Бычкова «… на сегодняшний день, главное и практически единственное документальное свидетельство о Никольском училищном храме, за исключением старой фотографии из фондов ОЗГИКМ, на которой запечатлен храмовый иконостас…». Василий Бычков подробно рассказывает о том, как этот храм закладывали и освящали, об устройстве Никольского училищного храма, о священниках, совершавших в нем богослужения и преподававших «Закон Божий» в этом училище. Из его записей мы узнаем имена священнослужителей, служивших не только в Никольском храме, но и в Ореховской и Зуевской церквях: о.Василий Рождественский, о. Сергий Орлов, о. Василий Никольский, о. Алексий Молчанов, о. Сергий Троицкий, о. Феодор Орловский, о. Сергий Красовский, о. Феодор Загорский; дьяконы: отцы Северо-Востоков, Горский, Касаткин, Смирнов… Вечная им память!

   Из дневника В. Бычкова стало известно еще об одном интересном эпизоде. В 1896 году мимо железнодорожного вокзала в Орехове проехал поезд с Императором Николаем II. Государь направлялся на Всероссийскую торгово-промышленную выставку в Нижний Новгород. Вот как описывает это событие в своем дневнике Василий Иванович: «Июль 1896 г. 18-е. Четверг. Во вторник Государь проехал здесь в Нижний на выставку. В 7 часов вечера прошел поезд министерский и не останавливаясь прошел дальше. Кто-то из начальства крикнул с поезда начальнику станции, что следующий поезд будет императорский. В 9 часов раздались сигнальные звонки и через десять минут поезд стал подъезжать к Орехову и убавил немного хода. Государь стоял у окна в 3-м от паровоза вагоне в белом мундире.

  22-е. Понедельник. В субботу 20-го с. м. Государь ехал из Нижнего обратно в это же время, т. е. в 10-м часу вечера. На крыше механических мастерских был сделан вензель с инициалами их Величества, уставленный разноцветными электрическими лампочками и беседка из белой, красной и голубой материи и надписью «Боже, царя храни». Как в первый, так и во второй раз хор певчих, стоя на платформе вагона на главном переезде, исполнил по два раза гимн. «Ура» было слышно в Дубровке, т. е. за 3-и версты».
На сохранившейся фотографии, предоставленной мне Е.В. Старшовым, мы видим умное и благородное лицо Василия Бычкова. Фото датировано 1914 годом.

   Известно также, что Василий Иванович был коренной житель земли орехово-зуевской, из простой рабочей семьи, хотя бабушка его была дворянских кровей, родом из Серпухова. Василий рано пошел работать на фабрику Морозова. Лет в 26 он женился, в семье появились детишки, которым он сумел дать хорошее образование.

     Один из хора Гайгерова?

   Также на «Англичанке» жила семья Василия Кузнецова. Сведений о нем почти не сохранилось. К счастью, осталось несколько фотографий. Как предполагают родственники Василия Кузнецова, он мог быть дирижером или музыкантом в Рабочем театре (пока это не подтверждено). В более поздние годы руководил оркестром в ДК Текстильщиков на Крутом и играл на танцевальной площадке возле Дворца культуры. На одной из фотографий, сделанной в Москве, мы видим его в молодые годы, в форме военного музыканта. А на другой фотографии, любезно предоставленной мне краеведом А.А. Бирюковой (фото из нашего музея), он находится среди солистов хора А. Н. Гайгерова (третий ряд, шестой слева, 1920 г.). Так что возможно он был музыкантом или солистом хора. Известно еще, что у Василия была жена Мария Александровна (в девичестве Покровская), которая хорошо играла на гитаре. Она была верующим человеком, ходила в церковь. У Василия и Марии было три сына. 

       Тайны и легенды Англичанки

    Думаю, что на улице, где жили такие удивительные люди, были свои тайны и легенды. Одну из них поведала мне жительница нашего города Е. Н. Шитова, а ей рассказал отец, услышавший в свое время эту историю от мамы: жила когда-то на улице «Англичанка» самая настоящая англичанка. Была она человеком очень осмотрительным, осторожным и опасалась за свое здоровье. Было время, когда в наших краях свирепствовал тиф, и англичанка, боясь заразиться коварной болезнью, стала повсюду появляться в перчатках, которые она практически не снимала. Но, к сожалению, это не спасло ее и, заразившись тифом, она умерла. Похоронили несчастную женщину на Ореховском кладбище. Любопытные ребятишки не раз бегали на ее могилку, где был установлен необычный для наших мест памятник, сохранившийся до настоящего времени. Представляет он собой высокую колонну на постаменте. На самом верху был Ангел. Позднее его кто-то сбил и унес. Вокруг памятника была оградка: столбики с цепями. Но и она не сохранилась. На памятнике есть одна единственная надпись «Санкт-Петербург». Как говорили, памятник этот был доставлен из Санкт-Петербурга. Похожий памятник я видела летом 2017 года на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге. Заинтересовавшись им, я сделала его фотографию и нашла явное сходство. По всей видимости, памятник неизвестной англичанке действительно был привезен из Питера. Вот такие истории хранит бывшая улица «Англичанка». Сейчас это улица Степана Терентьева. Не осталось больше на ней старинных добротных домов, все они были снесены. Не сохранился и «дом Чарнока», сгорел. На их месте появились типичные многоэтажные коробки. Нет больше в нашем городе улицы с романтичным названием «Англичанка», но те, кто жили здесь, до сих пор хранят в своих сердцах теплые воспоминания об этих временах.

       О родной улице с любовью

   Вот что пишет о своей родной улице журналист Л.В. Почитаева: «Располагалась она недалеко от хлопчатобумажного комбината, да, собственно говоря, и дома те - добротные, двухэтажные, с высокими потолками – были построены для английских мастеровых, приехавших налаживать мануфактурное дело на морозовских фабриках... Чуть более полутора десятков деревянных домов, построенных, по всей очевидности, в конце XIX века, были расположены некой дугой. Наш дом стоял как раз посередине улицы. Для иностранных специалистов жилье было со всеми удобствами (с канализацией, водопроводом) и не шло ни в какое сравнение с казармами, где жили рабочие. После Октября 1917 года англичане уехали на родину, а в домах поселились семьи рабочих и специалистов фабрик. Наша улица жила словно сама по себе: тихая, уютная, утопавшая в зелени». На улице было много тополей. «Около каждого дома – палисадник, а в нем – сирень, яблони, различные кустарники, среди которых и ягодные». Рядом с домами были балаганчики, сарайчики, в которых хранились ненужные вещи, а некоторые даже держали свиней и кур. «Каждый дом имел свое лицо. И хотя не было резных наличников и других украшений, какие-то особенные черты отличали один от другого. У большинства было два крыльца с противоположных сторон, но, как правило, пользовались только одним. Мы, мальчишки и девчонки, любили играть на высоком крыльце дома № 8, просторным и широким, которое называли просто – сцена».

   А вот какими словами завершает свои воспоминания Любовь Владимировна: «Мое золотое детство… Ощущение свободы, красоты мира и счастья. Уверена, что мысленное спасибо «Англичанке» вместе со мной говорят сотни людей, живших здесь» (из книги «По улицам Орехово-Зуева», редактор-составитель Н.И. Мехонцев, 2005 г., стр. 51-54).

       Здесь жил известный художник

   На «Англичанке» жили и творческие личности, например, художник А.Н.Шапошников, написавший совместно с художником А. Куровым одну из лучших своих картин - «Морозовская стачка». Примечательно, что наш земляк закончил Никольское начальное училище при фабриках Товарищества Никольской мануфактуры «Савва Морозов Сын и К°», а в 1916 г. окончил в Москве Императорское Строгановское Центральное художественно-промышленное училище. Художник любил рисовать улочки родного города. Многим известны его пейзажи из серии «Старое и новое Орехово-Зуево».


     В садах Англичанки

    Не так давно вышла книга бывшего редактора газеты «Орехово-Зуевская правда» Г.А. Шеленкова «Воспоминания». К сожалению, ее автор уже ушел из жизни, и книгу издал его сын Александр Георгиевич Шеленков. Так вот, в одной из глав книги Георгия Акинфиевича сказано: «В 1918 г., восьми лет, меня записали в первый класс школы № 1 на Крутом…. Директор школы был Сергушин – полный добродушный старик с седой головой». Как оказалось, Сергушин также жил на «Англичанке», о чем свидетельствуют следующие строки воспоминаний: «Любил я еще летом посещать ботанический кружок, которым руководил наш старый учитель Сергушин. В кружке было всего 18 человек, причем большинство девочки. Мы собирались у дома Сергушина на Англичанке, и он нас водил в лес, на берег Клязьмы или на ближайшее болото, а иногда просто в один из садов на Англичанке. Ловили стрекоз, бабочек, жуков. Собирали разные листья, цветы и травы. Он нам рассказывал об их пользе и вреде, который они могут принести. Коллективно делали гербарии, альбомы и коллекции. Я понял, что для Сергушина это было необходимо, так как у него не было своих детей, а мне было интересно побродить с хорошей компанией и больше узнать».

    Совсем недавно в газете «Орехово-Зуевская правда» вышла статья А.А.Бирюковой, о том, что в нашем городе было две улицы, на которых в разные годы жили англичане. Вполне возможно. В любом случае, думаю, что и на той и на другой «Англичанке» жили достойные и интересные люди, о которых можно еще долго и много рассказывать.

Ерошина Н.М., член Морозовского клуба 


ВЫСТАВКА ГРАФИЧЕСКИХ РИСУНКОВ Е.В.СТАРШОВА


      26 апреля 2018 года в Морозовском клубе открылась выставка рисунков ответственного редактора газеты «Благовест», Действительного члена клуба Е.В.Старшова. 

        
  Для автора это первый публичный показ своего хобби, которым он увлекается 20 лет. Поэтому одновременно эта выставка знаменует и юбилейный отрезок увлечения графикой Е.В.Старшовым.
    ОБ АВТОРЕ:
   СТАРШОВ ЕВГЕНИЙ ВИКТОРОВИЧ. Родился 16 августа 1978 г. Закончил: школу искусств по классу фортепиано; физико-экономическую гимназию №15; с отличием англо-французское отделение факультета иностранных языков ОЗПИ; аспирантуру МГОПИ по специальности «Литература стран народов Европы, Америки, Австралии и Океании»; по завершении обучения на факультете дополнительного образования ПСТГУ получил специальность «Эксперт Богословия».
   Автор более 20 книг по истории родного края, Античности, Византии и Западному Средневековью;     Действительный член Морозовского клуба г. Орехово-Зуево с 2018г..
    Любимая школа живописи – Возрождение; любимые художники – Леонардо, Рафаэль, Тициан, Дюрер, Рубенс, Меммлинг, Босх, Кранах, Гойя.


    ОТ АВТОРА:
    Основная часть представленного на этой выставке, призванной осветить деятельность автора с незнакомой обществу и, возможно, неожиданной стороны – малый экстракт из созданного за последние 14 лет в жанре, который дон Франсиско Гойя охарактеризовал, как «офорты на причудливые сюжеты». Начинались они с зарисовок в студенческих тетрадях, позже возникло желание восстановить утраченное, год за годом добавлялись новые сюжеты, начали образовываться целые серии. Сейчас таких «офортов» порядка 130, включая несколько вариативных повторов. Правда, здесь вместо гравировальной иглы выступил обычный карандаш, древний ластик «Архитектор», на котором еще проставлена советская цена в 20 копеек плюс компьютерная доработка яркости и контрастности. Автор не только не пытается равняться с истинно-великими (разумея Пуссена, Рубенса, Микеланджело, Дорэ, Дали и иных, но никак не Пикассо с Малевичем), но даже и не причисляет себя к художникам. Спрашивается, и вполне резонно – а что он тогда тут делает и морочит головы своим доморощенным «творчеством»? Ну, уж лучше, наверное, оно, нежели Лентулов да Татлин, а ежели серьезно – то цель, видимо, простая - вызвать у смотрящего на сии карикатуры определенные эмоции. Кто-то улыбнется, кто-то задумается. Уже хорошо! Правда, что-то ранее актуальное уже таковым не является и, возможно, требует разъяснения («офорты» по Ливии, кипрскому и греческому кризисам, Украине, Лужкову, Саакашвили с Машенькой Гайдар), что-то тоже быстро устареет, ну, да и это не страшно.
    Учитывая, что Морозовский клуб вне политики, автор не стал выставлять вещи слишком жалящие, острые и горькие, в которых недостатка, увы, нет, потому что одним из главных источников его волшебного яда являются новости. Кое-что из представленного является своеобразным ребусом; многое является игривым переосмыслением каких-то пословиц или нелепых фраз – вроде встретившейся на пачке чипсов надписи о возможном наличии там следов рыб… Для некоторого разнообразия добавлено кое-что морально нестареющее - образцы ранней маринистики 1997-1998 гг. (как отзвук великой нереализованной мечты – пойти на флот!), иллюстрации к историческим сочинениям автора и изысканное по различным сусекам или ново-наваянное.
   
    Члены Морозовского клуба с интересом ознакомились с творчеством Е.В.Старшова. Ему были заданы традиционные вопросы о дальнейших творческих планах, на которые автор рисунков ответил, что ещё не исчерпал полностью своего художественного потенциала.

    Выставка рисунков Е.В.Старшова стала продолжением презентаций увлечений членов Морозовского клуба. До этого в 2017 году уже состоялись персональные фотовыставки «Родной край» Т.Л.Алексеевой, и «Наш город» А.Н.Рябова; презентация коллекции значков о космосе «Патриотическая фалеристика» А.Н.Рябова. Морозовский клуб и в дальнейшем планирует продолжить такие рассказы об увлечениях своих коллег.

А.Стасов    
Фото А.Рябова   


ОТКРЫТИЕ КРАЕВЕДА:
В ОРЕХОВО-ЗУЕВЕ БЫЛИ ДВЕ «АНГЛИЧАНКИ»

     Внимательное изучение архивных документов по Морозовской стачке 1885 года позволило краеведу А.Бирюковой сделать неожиданное открытие: в Орехово-Зуеве в 19-м веке были две Английские улицы, а не одна как до сих пор считали. Об этом А. Бирюкова доложила на январском заседании Морозовского клуба. 

        
  Однажды, работая над статьей о Морозовской стачке 1885 года, я перечитывала документ Владимирского суда над стачечниками под названием «Обвинительный акт по делу 33». В акте записаны показания очевидцев и участников Стачки. Приведу небольшой отрывок из «Акта». Предварительно хочу объяснить, что стачка 1885 года, руководимая П.А. Моисеенко, В.С. Волковым и др., на мануфактуре Товарищества «Саввы Морозова сын и Кᴼ» началась 7 января 1885 года на новоткацком заведении от 6 до 7 часов утра, когда на работу вышла первая смена ткачей. Здание бывшего новоткацкого заведения стоит и поныне на улице Моисеенко (на схеме цифра 1).
    
   Ткачи отсюда направились на бумагопрядильную фабрику (2), остановили работу прядильщиков. Прядильщики также вышли на улицу Никольскую (ныне улица Ленина). А дальше цитирую: «образовалась толпа уже в три тысячи человек. Вооружившись кольями, ломами, кусками кирпичей и торфа, толпа разогнала поставленных для охраны чернорабочих, разделившись на две партии направилась по двум главным фабричным улицам. Одна партия шла по Английской улице, по направлению к больнице (4 на схеме) и училищу (6), а другая по Никольской улице, к зданиям главной фабричной конторы (9). Та толпа, которая направилась по Никольской улице, пыталась было войти в двор главной конторы, но чернорабочие, прогнанные от ткацкого корпуса и теперь собравшиеся на этом дворе, успели запереть ворота. Ограничившись на этот раз разбитием стекол в окнах конторы, толпа пошла обратно к новоткацкому корпусу и здесь, соединившись с другой партией, возвратившейся с Английской улицы, напали на красильное заведение (11). Запертые ворота этого заведения были разломаны… На слесарную мастерскую (5) было сделано два нападения, в первый раз слесаря успели запереть двери, но когда они ушли из мастерской, толпа ворвалась в слесарную…»
    Почти все здания, поименованные в этом отрывке, сохранились до наших дней, или можно указать их бывшее местоположение: фабричная контора – Управление компаний «Оретекс» на улице Ленина, № 76, слесарная – ныне завод им. Барышникова на улице Моисеенко, №11, больница располагалась напротив него на этой же улице, училище – бывшая школа №13 напротив морозовской бани на улице Пролетарской, красильное заведение находилось рядом с нынешним ТЦ «Орех» восточнее новой ОКФ, то есть тоже на современной улице Моисеенко.
    Я думаю, что вы уже тоже догадались, как и когда-то я при прочтении документа, что названная Английская улица – это нынешняя улица Моисеенко! И она не имеет никакого отношения к той «Англичанке» на Крутом, которую многие из нас еще помнят.
    Происхождение названия Английской улицы в том, что именно здесь были выстроены дома для англичан, которых С.В. Морозов нанял для работы в 1847-1848 годах на вновь построенной бумагопрядильной с механической ткацкой фабрике. На этой улице они проживали, буквально в десятке метров от места своей работы, отсюда и ее название - Английская.
    Здесь был дом директора – каменный двухэтажный (3 на схеме), кто-то возможно еще помнит его, стоящего на перекрестке улиц Ленина и Моисеенко. Здесь же были выстроены одно- и двухэтажные деревянные дома (их именовали флигели) для иностранных специалистов. А также были выстроены казармы балаганного типа для рабочих. Всё это можно увидеть на карте (датируемой не позднее 1878 года), хранящейся в городском музее. Англичан было всего 7: директор Штикрос и еще 6, каждый из которых заведывал отдельной частью фабрики.
    Но в середине 1860-ых годов Т.С. Морозов решил избавиться от иностранцев, и постепенно на технические должности начал набирать русских инженеров и механиков, в основном выпускников ИМТУ (сначала называвшимся Московским ремесленным училищем – ныне МГТУ им. Н.Э. Баумана). К 1885 году иностранцы здесь уже не проживали, но, как видно из документа, улицу еще называли Английскою. А потом название забылось. И вот оно снова всплыло.
    Продолжу цитирование документа Владимирского суда: «От слесарной мастерской толпа отправилась на так называемое старое заведение (7 на схеме) и здесь точно так же выгнала из корпусов всех рабочих…прекративши работы во всех фабричных корпусах, бунтующая толпа рабочих около 9 утра начала разрушать здания и производить грабежи. Первое нападение было сделано толпою на квартиры служащих при фабрике: директора прядильного отделения Лотарева (3) и ткацкого мастера Шорина (дом не установлен, но тоже на Английской улице). В домах, где живут эти лица, рабочие, проходя еще в первый раз по Английской улице, уже побили стекла, бросая в окна кусками торфа и кирпичами. При втором нападении дома эти подвергались разрушению, а дом Шорина вместе с тем полнейшему разграблению всего находившегося в нем имущества. Покончив с этими домами, толпа прошла на конный двор (8) и отсюда через задние ворота ворвалась в двор (10) главной конторы (9)…» (Первый поход стачечников на схеме изображен стрелками синего цвета, второе движение – красные стрелки).
    Любой ореховозуевец, согласится со мной, что идти от БПФ №1 к заводу им. Барышникова и за линию к бывшей школе на улице Пролетарской можно только по улице Моисеенко и, тем более, что у завода был переезд через железнодорожную линию.
    Таким образом, мы нашли еще одну Английскую улицу, которая была в местечке Никольском! 
    
   А что же крутовская Англичанка – ныне улица Степана Терентьева? На ней также селились англичане, но те, что работали на бумагопрядильной фабрике Товарищества мануфактур Викула Морозова с сыновьями в местечке Никольском. Эта Англичанка застраивалась позднее: на фото 1893 года из фондов музея, она почти пустая, виден строительный материал для домов. Возможно, домики есть правее, ближе к железной дороге, но улицы, как таковой – нет. Интересно, что у двух Никольских мануфактур на крутовской Англичанке было по сторонке: на западной стороне улицы стояли дома Викуловских служащих, на восточной – четыре дома Товарищества С. Морозова и его старьевый склад.
    
    На этой улице англичане жили до самой революции 1917 года. На Плане зданий фабрик «Пролетарской диктатуры» (так назывались объединенные фабрики Саввы и Викула Морозовых) 1925 года, выставленном в одном из залов городского музея, она названа Англичанской. Дом директора БПФ В. Морозова – Гарри Горсфилда Чарнока - был последним, который исчез с карты Орехово-Зуева. Он стоял на углу Англичанки и ул. Волкова. 

    Будем надеяться, что открытие второй Английской улицы – не последнее в истории нашего города, и нас ждут другие. 

       Автор благодарит председателя Морозовского клуба А.С. Столярова за помощь в подготовке иллюстраций к данной статье и владимирского краеведа В.П. Машковцева за предоставленные фотографии.
 
    А. Бирюкова,   
    Заслуженный работник культуры МО   



НАШИ ЗЕМЛЯКИ ТРИСТА ЛЕТ ТОМУ НАЗАД…

   На декабрьском заседании Морозовского клуба Почётный работник общего образования РФ Ю. Карякин представил копию нулевой ревизии населения деревни Зуево, которая проводилась в 1716 году. Из этого документа, который впервые поимённо описывает всех жителей нашего населённого пункта, вытекают любопытные выводы.

        Подворная перепись населения России 1716-1717 годов была проведена в некоторых губерниях по указу Петра 1 и получила название «ландратская перепись». Проведение переписи было поручено ландратам (от нем. Land — земля, страна, Rat — совет) — местным чиновникам, стоявшим во главе ландратских участков.
   Власти остались недовольны результатами переписи: имелись факты искажений в целях снижения налогов, население сопротивлялось переписи, сами переписчики нередко брали взятки и допускали ошибки, в результате которых некоторые населённые пункты либо переписывались дважды, либо пропускались вовсе.
    Поэтому через два года, в 1719 году в России провели ревизию этой переписи, которую обозначили как «Первая». Все последующие переписи населения так и стали именовать ревизиями и оформлять как «ревизские сказки». А за переписью 1716 года закрепилось название «Нулевая ревизия».
   
   Так вот, автор данной статьи, изучая нулевую ревизию крестьян села Зуева 1716 года, может отметить следующее.    На селе был 21 двор, в которых проживало 40 семей. То есть, взрослые дети, которые сами уже имели детей, как правило, не отделялись от родителей и продолжали жить большой патриархальной семьёй.
  Всего жителей насчитывалось 133 человека. Средний возраст составлял 26 лет. Интересно отметить, что возраст взрослых жителей в «нулевой переписи» определялся десятками лет, вероятно, «на глазок». Поэтому всё совершеннолетнее население имеет возраст только 20, 30, 40, 50, 60 или 70 лет (Рисунок 2).
    Количество детей в семье в среднем было совсем небольшое - по 2 ребёнка. Известно, что для сохранения численности населения от двух родителей требуется в среднем 2,3 ребёнка. Вполне возможно, что первоначальное количество детей в семьях могло снижаться в 2 и более раза из-за высокой детской смертности. При сохранении такой ситуации население села Зуева в ближайшие десятилетия не должно быть склонно к быстрому росту.
   В документе по возрасту количество людей можно разделить на две половины: 50% в возрасте до 20 лет и 50% в возрасте старше 20 лет. Но по возрастным категориям люди распределены не совсем обычно. Так, на Рисунке 3 видны резкий спад численности 20-летних (4%) и всплеск численности 30- и 40-летних (по 14% в каждой категории). Можно предположить, что такие демографические волны являются следствием внешних факторов: войны, эпидемии и т.п.
   
      Анализ одной только переписи 1716 года не может дать точной картины о жителях села Зуева. Необходимо подтвердить эти данные в последующих ревизиях, ведь всего до отмены крепостного права их в России провели десять раз. Только после этого может сложиться более-менее объективная картина проживания на берегу реки Клязьмы наших далёких предков из села Зуева. 

(Исследовался документ, предоставленный Ю.Карякиным «Крестьяне деревни Зуево» РГАДА 305-1-258, 0 ревизия 1716 год, л.363-365 об.»)
  
Председатель Морозовского клуба   
  к.э.н. А.Столяров   

ДАТЫ РОЖДЕНИЯ ПЕРВЫХ МОРОЗОВЫХ ТРЕБУЮТ УТОЧНЕНИЯ

     
    Пожалуй, единственно постоянно действующей структурой на историческую и краеведческую тему в Орехово-Зуевском регионе является Морозовский клуб. В последний четверг каждого месяца здесь собираются для работы члены клуба, заслушиваются серьезные доклады, идет обсуждение. На последних заседаниях клуба меня очень заинтересовали материалы Е.В.Старшова. Он выставил для всех материалы о датах рождения родоначальников Морозовых по исповедальным ведомостям Богородицерождественской, что у речки Вырки церкви за 1812, 1813, 1816 годы. Им проведена большая работа по анализу этих документов.

   Но приблизительно за эти годы есть и официальные государственные переписи населения, так называемые Ревизские сказки или просто ревизии. Сохранилась перепись населения 1716 года. Есть такая и по деревне Зуевой. Эту ревизию называют нулевой, иногда Ландратской. Следующие ревизии проводились несколько лет. Сохранились по Зуеву переписи 6-ая 1811 года и последующие. Всего было 10 ревизий. 
  С 1718 года Петром I подворный учет населения был заменен на подушный. Налогообложением, податями облагались лица мужского пола, в рекруты забирались старшие в семье на основании этих же ревизий. Поэтому в некоторых переписях записаны только мужчины. Ревизская податная душа считалась даже в случае смерти до следующей ревизии. Именно они описаны в произведении Н.В.Гоголя «Мертвые души». Переписи с 1718 года уже более точные, за утайку податных душ приказчикам и старостам грозила смертная казнь, иногда к ревизиям привлекались военные. 
  Нулевая и последующие переписи до 1811 года сохранились в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА фонд 350 «Ландратские книги и Ревизские сказки»), последующие в Центральном историческом архиве г.Москвы (ЦИАМ), сейчас это ЦГА Москвы. В архиве альманаха «Гуслицы» есть переписи Зуева за 1716, 1811, 1816, 1834, 1850, исповедальные ведомости Богородицерождественской церкви за 1861 год и подворная перепись села Зуево за 1883 год. В свое время ими занималась исследователь Мельникова О.И.
 
  Сравним данные по первым известным прародителям Морозовых. Поскольку за 1816 год есть исповедка и перепись, сделаем сравнительную таблицу за этот год (см. таблицу). Разницу в один, два года, в связи с тем, что мы не знаем в какое время года проводился учет и с давностью событий, можно вообще не учитывать. Значит, возраст и год рождения по разным источникам у большинства членов семьи совпадают. Наибольшая разница у прародителя Василия Федорова, который вдовец. Разница составляет 19 лет – это много. Наверное, надо найти более ранние исповедальные ведомости и ревизии. Вызывает сомнение указанные даты рождения сына первого Саввы Елисея по ревизским сказкам. Ему по ревизии 16 лет, а его жене Авдотье 22. В данном случае исповедки, наверное, точнее. 
     Теперь о более ранних документах. Пока, как выше упоминалось, есть только за 1716 год. В ней два Федора. Можно предположить, что один из них первый из известных Морозовых. Надо будет эту информацию проверять. Для этого надо найти по Зуеву 1,2,3 переписи. Если нулевая ревизия была найдена по принадлежности к Куньей волости, то в последующие годы она уже не упоминается. Предположительно надо дальше смотреть Таракманов стан или Доблинский, а возможно до Всеволожских владельцами деревни были Владимирские помещики, тогда начало надо искать в архиве г.Владимира (Доклад В.С.Кусова и А.С.Кигима на XXIII Международной картографической конференции, проходившей в Москве 4-10 августа 2007 года. Доклад назывался «Памятники отечественной картографии и земли Подмосковья» см. карту древних станов и волостей).
     По поводу некоторых неточностей, которые сейчас обнаружены и в работах по краеведению Лизунова Владимира Сергеевича должен сказать, что первым всегда сложно, возможны и некоторые ошибки. На основе материалов первопроходцев краеведы идут вперед. И то, что сделал В.С.Лизунов, это исторический подвиг, многие вопросы до настоящего времени остались бы неизученными. Его исследования и публикации и сейчас являются основой для краеведов и историков. Теперь о материалах Е. В. Старшова, который так часто ссылается на Владимира Сергеевича. 
  В его работах приводятся исповедальные ведомости за 1812, 1813 и 1816 годы. Все они в точности по датам рождения повторяют друг друга. Это немного подозрительно, ведь наверняка каждый раз у старообрядцев Морозовых их возраст не уточнялся. По ревизии 1811 года Василий Федоров 1754 года рождения, Савва 1774, сестра Саввы Наталья, которая и ранее упоминалась у многих авторов. Ревизия 1834 года уже не обнаруживает Морозовых в деревне Зуевой, но приводится возраст их по прошлой переписи и есть запись «Отпущены на волю в 1821 году» (ЦИАМ 51.8.180 лл. 249-560). 
  
   Однако мы обнаруживаем Морозовых в переписи от 30 апреля 1834 года по г. Богородску (ЦИАМ 51.8.179 стр. 3 об.) (см. фото Ревизской сказки). 
  Они записаны как купцы и причисленные от господина Рюмина из крестьян в 1825 году и здесь впервые появляется фамилия - Морозовы. До этого Морозовыми мы их называли условно, по потомкам. Семья состоит (см. Табл. 2):
  Здесь уже нет первого сына Елисея, он живет отдельно, но появляется Тимофей – отец нашего знаменитого Саввы II.
     Думаю, для уточнения некоторых вопросов надо посмотреть исповедальные ведомости вышеназванной церкви по Зуеву за 1817 – 1834 годы и тогда интересное продолжение этого исследования появится сайте Морозовского клуба.
  
Ю.А. Карякин, директор Ильинской средней школы,   
  член Морозовского клуба   
 
Главная::Новости::Форум::Файловый архив::Гостевая книга::Карта сайта
free website clock бесплатные часы для сайта          Copyright ©     Общественная некоммерческая организация "Морозовский Клуб"     2013 - 2019     
Все права защищены.   При перепечатке ссылка на сайт МК обязательна.       АВТОРАМ !            Рейтинг@Mail.ru
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS