Яндекс.Метрика

Архив Просветительское-4



На Главную
     

Архив статей просветительского направления работы - часть 4  

 

ПОСЛЕДНИЕ ВОЙНЫ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ: 
ВЗГЛЯД ОРЕХОВСКОГО ОБЫВАТЕЛЯ.
  
     Мы предлагаем вниманию читателей интересный и несколько необычный материал, представляющий субъективный взгляд рядового жителя села Орехово на события общегосударственного масштаба - отрывки из дневника служащего Морозовских фабрик Василия Бычкова, касающиеся трех последних войн Российской Империи.

       Подготовку текста к публикации в альманахе «Богородский край» (№3 за 2000 г., стр.66-82; №1 за 2001 г., стр.66-78 и №2 за 2001 г., стр.61-75) произвела сотрудник Орехово-Зуевского городского историко-краеведческого музея О.С.Краснова (жирный курсив), отбор материала и составление комментариев – эксперт Богословия Е.В.Старшов. 
             
    1. РУССКО-ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА 1877-1878 ГГ. ПО ОСВОБОЖДЕНИЮ БОЛГАРИИ ОТ ОСМАНСКОГО ИГА. 
    По этой войне в дневнике В.Бычкова имеется лишь одно упоминание, поскольку непосредственно в это историческое время сам он был достаточно мал для того, чтобы вести дневник - однако же упоминание это крайне интересное, поскольку позволяет говорить о размещении раненых в этой войне воинов на территории будущего города Орехово-Зуево.
   1894 год.
    22 января. Вчера в начале 9 часа в бараках, что на Крутом, вспыхнул пожар. Огонь быстро охватил деревянное здание. Счастье, что не было ветра, а то пожар мог бы усилиться. Загорелась было стена рядом стоящего дома «В.Морозова», но как ни было сильно пламя, оно было потушено,… бараки же сгорели до основания. Бараки выстроены в минувшую войну 1877-1878 гг. для раненых нижних чинов. В начале 188-х гг. в них находились больные корью, а в конце 1880-х гг. в них давал спектакли «Кружок любителей драматического искусства и пения» под управлением Н.А.Корсакова и П.А.Головина. Когда в 1892 году «Кружок» распался, помещение барака было занято плотницкими мастерскими подрядчика Гущина. Огонь показался в задней части барака, где внизу была кухня, а вверху –квартира Гущина. Бараки же были одноэтажные, построенные «покоем». 

   2. РУССКО-ЯПОНСКАЯ ВОЙНА 1904-1905 ГГ.    

    Экспансионистские противоречия между царской Россией и становившейся все более могущественной Японией, возникшие в Корее и Манчжурии, при попустительстве Великобритании и США, не были решены мирным путем. И в то время, как наместник Дальнего Востока Алексеев лелеял идею устроить японцам «второй Синоп», для чего уже держал лучшие броненосцы на незащищенном внешнем рейде Порт-Артура, японцы в ночь с 26 на 27 января 1904 года вероломно атаковали русский флот в Порт-Артуре, а утром 27 числа блокировали в корейском порту Чемульпо крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец», принявших неравный бой с 15 японскими кораблями. Развернулись боевые действия и на суше. Месяц от месяца этой, в итоге проигранной войны, положение становилось все хуже, и в самом конце весны 1904 года война непосредственно затронула Орехово. Посмотрим, что пишет В.Бычков…
  
   1904 год. 
   3 июня… В понедельник 31 мая была объявлена мобилизация артиллеристам, фельдшерам, кавалеристам и нестроевым нижних чинов. Всего с обеих фабрик собрали 240 человек. Фельдшеров у Саввы Морозова взяли 9 человек, у Викулы Морозова – 10 человек, так что в больницах осталось: у нас – 6 человек, у Викулы Морозова – 4 человека фельдшеров. Слез было много. Идет все народ семейный. У одного жена осталась – сама 8-я, у другого – только что родила, и его не пустили даже проститься с ней. У третьего – жена недавно умерла, осталась мать-старуха и четверо детей…Всего не скажешь. Конторы фабрик обещают выдать семьям половинный оклад и сохранить квартиру. Местный комитет оделил отъезжающих по 2 рубля серебром. 5 июня. \3 числа\ воротился из мобилизации Дроздов Алексей Яковлевич. У него признали расширение жил на левой ноге, а вчера прибыл Натуччи (механик у В.М.) тоже по какой-то болезни. Удивительное дело: больными оказываются все лица со средствами, невольно приходится думать, что тут дело не в болезни, а в деньгах. 1-го июня был набор лошадей для армии. У Саввы Морозова взяли 28 лошадей, а у Викулы Морозова 34 лошади. Фельдшеров у Викулы Морозова взяли не 10, а 8 человек. О выдаче помощи семьям ушедших определили: служащим – половинный оклад жалования, а рабочим – одну треть….Взятых фельдшеров и мастеровых направляют прямо на Дальний Восток, а строевых размещают здесь. Покровский уезд – в Коломну, а Богородский – в Тамбов. 

   3. ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА 1914-1918 ГГ. 

         Уроки русско-японской войны, к роковому 1 августа 1914 года были, к сожалению, усвоены в слишком малой мере. Тяжести мировой войны Россия выдержать не смогла. Посмотрим, что пишет о ней ореховский житель, и прокомментируем его записи исследованиями профессора, царского генерал-лейтенанта Н.Н.Головина, касающимися упоминаемых Бычковым ратников и австрийских военнопленных. 

     1914 год. 
     18 июля…К обеду \вчера\...была объявлена мобилизация…Фабрика Саввы Морозова отнеслась к мобилизованным так: служащим выдали жалования по день отъезда и подъемных по 20 р., а оставшимся семьям будет идти половинный оклад жалования и квартира полностью. Рабочим – жалования по день отъезда и по 3 р. подъемных, квартира оставшимся семьям тоже полностью. Фабрика Викулы Морозова выдала своим рабочим по 5 р. подъемных, квартира оставшимся тоже полностью.
     Добавочные сведения по мобилизации на Городищинской фабрике (входившей в сеть Никольской мануфактуры) сообщает усадский краевед Н.Банишев: «Всего во второй половине 1914 года и в начале 1915 года на фабрике трудилось только 132 мужчины, вместо 340 в 1912 году, многие из них были калеки, не пригодные для службы в армии» (Н.Банишев. По вехам истории (очерк истории городищинской ордена Трудового Красного Знамени отделочной фабрики). Ярославль, 1983, стр. 21). 

     19 июля. Сегодня в с. Зуеве расклеили объявления о созыве ратников, но потом временно отменили сбор их. В конторах фабрик Саввы Морозова сегодня выдавали семьям ушедших солдат добавочных подъемных по 2 рубля. 

         Упоминаемые автором зуевские ратники являлись, по определению, нижними чинами царского ополчения. В него зачислялись ратники 1 разряда, принимавшие участие в боевых действиях, и ратники 2 разряда, занятые тыловой и обозной службой. Проф. Головин пишет: «Ратники ополчения 1 разряда… были призваны уже на 5 день общей мобилизации, 22 июля (4 августа) 1914 г.» общим числом 800 000 человек (Н.Н.Головин. Военные усилия России в Мировой войне. М., 2001, стр. 74).
         Позднее В.Бычков напишет об австрийских военнопленных, занятых на железнодорожных работах, проводимых на Крутом, и о том, к чему привели их «труды». 

     1917 год. 
     30 мая. Сегодня в 11 ч. дня произошло крушение воинского поезда, идущего в Москву. На полотне дороги, напротив строящейся церкви, на Крутом, работали австрийцы, меняя шпалы, говорят, работали без сигнала. Паровоз свалился под откос направо, зарывшись всеми колесами в землю. Первый вагон от тендера упал налево, второй повернулся поперек, следующий въехал на него, остальные образовали кучу с двухэтажный дом. Всего разбито 14 вагонов: 6 вагонов яиц и 8 муки и овса. Вагоны с солдатами не пострадали. Уцелели также 4 вагона со снарядами. Разрушение было бы еще ужаснее, если бы дошло до снарядов и, вероятно, окончилось бы пожаром. Один вагон яиц подняло на самый верх, с обоих концов его сдавило, боковые стежки упали, ящики яиц сжало как бы тисками и они висли, как на воздухе. В больницу привезли двоих. Говорят, что это машинист и кондуктор. В толпе слышатся осуждение и ругань по адресу военнопленных и тех, кто распустил их, а также на халатность железнодорожного начальства, допустившего их на работу без присмотра. К сожалению и стыду нашему все это святая истина!.. 

        Присутствие австрийских пленных в наших краях подтверждается записью от 1915 или 1916 г. в метрической книге Успенской церкви села Войново-Гора о смерти и погребении «под пение «Святый Боже…» некоего австрийского подданного Иосифа. Запись Бычкова и метрика отражают часть общего глобального процесса, связанного с «Добавочной живой силой» в лице взятых нами пленных», как это тогда называлось, имевшего место по всей стране. Проф. Головин пишет: «В виду того, что количество пленных измеряется семизначной цифрой, они могли явиться в народном и государственном хозяйстве очень серьезной добавочной рабочей силой. Требовалась только продуманная система использования этой прибавочной силы. К сожалению, в полной мере этого сделано не было, и это значительно понизило ту сумму пользы, которую можно было бы извлечь…Общий итог захваченных русской армией военнопленных достигал почти 2 миллионов врагов» (Военные усилия России…, стр. 109). 

    Посмотрим цифры, приближающиеся к Орехово-Зуевской земле. По Московскому округу числилось 252 081 человек пленных, занятых «В округах внутр. района». Но будем помнить, что в их числе – не только австрийцы, но и немцы, а также могли быть болгары и турки. Конкретно по австрийцам проф. Головин приводит следующие цифры: всего австрийцев (а точнее, австрийских подданных, т.е. и самих австрийцев, и венгров, и чехов, и многих иных народностей) захвачено 1736764 человека (из общего количества пленных врагов в 1961333 чел.). Из них: бежало 30205, умерло 46448, отправлено для интернирования в нейтральные страны 1118, отправлено инвалидов на родину 16526, отправлено на формирование частей и в распоряжение союзных правительств 36639; наконец, в пунктах водворения, в лечебных заведениях и на работах – 1605828 человек (см. там же, стр. 110). Вот, некоторые из этого числа и пустили под откос воинский поезд около Крутого; лежат австрийские кости и на Войновском погосте. Кстати, и во Вторую Мировую войну в Орехово-Зуево размещались пленные немцы – но это уже история более позднего времени. 
     Русская же армия потеряла в 1 Мировую войну убитыми – примерно 1 300 000 чел., ранеными – 4 200 000 (из них умершими 350 000), пленными – 2 417 000. Много не вернулось с неё и наших земляков. Выживших же ждала новая война – гражданская

   Е.В. Старшов, эксперт Богословия.    


МОЛОТОК НА КАМЕНЬ ВЕРЫ
(полемика по спорным моментам, касающимся истории первых Морозовых) 


           Митрополит Стефан Яворский, патриарший местоблюститель в царствование Петра Первого, для противодействия мощной протестантской пропаганде, проникшей в Россию вместе с петровскими реформами, в 1718 г. написал солидный трактат под названием «Камень веры», намекая на истинность и неопровержимость своих положений (опубликован посмертно в 1728 г.). Его анонимный оппонент – а практически общепризнанно, что это был другой виднейший архиерей того времени, Феофан Прокопович, уличив Яворского в использовании многих католических постулатов и источников, написал трактат в опровержение и в начале царствования Анны Иоанновны опубликовал его под замечательным названием – «Молоток на камень веры». И, надо сказать, добился своего – в 1732 г. «Камень веры», дотоле успешно печатавшийся, был запрещен. 
  
  Именно эта история пришла автору на память в связи с полемикой, касающейся новых дат жизни первых Морозовых, открытых автором в подлинных исповедных ведомостях Богородицерождественской, что у речки Вырки церкви за 1812, 1813 и 1816 гг. На заседании Морозовского клуба 26 октября 2017 г. основное внимание было привлечено к году рождения Саввы Васильевича Морозова, так что дата рождения его отца – 1736 год - прошла как бы вскользь. Теперь остановимся на этом немного подробнее, и заодно разберемся, к чему тут камни и молотки на них… 
   Итак, в исповедных росписях за 1812, 1813 и 1816 гг. Василию Федорову, отцу Саввы, 76, 77 и 80 лет соответственно. Значит, родился он в 1736 году. И получается, что автор, как было сказано, «состарил» его на 18 лет. Анализ вопроса показал следующее: прежде принятая дата рождения В.Ф.Морозова основывается на некоем надгробном камне, где (якобы) сказано: «Под сим камнем погребено тело раба Божьего крестьянина Василия Федоровича Морозова. Преставился 1825 года августа 10 в 6 часу утра. Жития его было от роду 7? (вторая цифра сбита – В.С.Лизунов) лет 8 месяцев и 10 дней. День Ангела его бывает генваря 30 дня. От благодарного сына со внуками незабвенному родителю» (В.С.Лизунов, «Старообрядческая Палестина», 2-е изд., стр. 51; на стр. 135 приводится та же надпись, причем уже в варианте «70 лет» без всякой сбитой цифры). Вслед за В.С.Лизуновым все ссылаются на этот поистине легендарный камень. Казалось бы, никаких вопросов быть не должно. Итак, бумаги против камня. Бумаги представлены. Позвольте, а камень? Интересно - он в природе-то существует, сей камень веры, которому и верят все? Кто его видел, где хотя бы его фотография? Было б весьма любопытно глянуть. 
   Однако разбитие сего «камня веры», «камня преткновения», я бы даже сказал - не ограничится, разумеется, лишь требованием продемонстрировать его, иначе в данной полемической статье не было бы никакой исторической ценности. 
   Во-первых, исповедные ведомости составлялись живыми здравомыслящими людьми – они, полагаю, могли бы на глаз отличить мужчину возрастом чуть за 60 и старца, разменявшего девятый десяток? Тем более, что, согласно уставу Духовной Консистории, клирики подвергались денежным взысканиям за неисправное ведение метрических, обыскных и прочих книг и исповедных росписей – церковной документации (см.: Цыпин В.А., протоиерей. Церковное право, стр. 402).
   Во-вторых, автор не настаивает, что Василий прожил Мафусаилов век, умерев именно в 1825 г. Кроме камня, эту дату не сообщает нам ничто. Жалко, что ближайших по времени ведомостей после 1816 г. в нашем церковном архиве не сохранилось, следующая датируется уже 1826 годом, где выкупившихся и перебравшихся в Москву Морозовых уже, разумеется, нет. Впрочем, есть одна интересная зацепка: в «Историко-статистическом описании церквей и приходов Владимирской Епархии» (т.4, 1897 г., стр. 364) сказано: «В 1820 он (т.е. Савва) откупился от своего владельца Рюмина и таким образом вышел из крепостнаго состояния: внес за себя и 4 сыновей 17 000 руб. ассигнациями». Итак, женский пол, понятно, тоже был выкуплен, но он, как известно, в те времена редко учитывался. Так вот, вопрос в чем (если полагаться на добросовестность дореволюционного исследователя В.Добронравова): почему же не упоминается отец Саввы??? И ответ возникает простой и естественный: значит, в 1820 он был уже мертв – иначе придется предположить, что Савва оставил отца в рюминском рабстве, что, конечно же, абсурдно.
   Стало быть, поскольку камень, вероятнее всего, был поставлен пост-фактум, когда Морозовы разбогатели и смогли себе позволить надгробный камень прародителю водрузить, тогда и могла закрасться ошибка. Могло быть и так: дату рождения никто не знал, помнили, что умер в 79-80 лет... Вот впоследствии и стали вычитать с 1825 г. А можно ль этому году верить, особенно если предположить, что Василий умер до выкупа сына на волю?
   Могут возразить: неужели семья покойного так плохо ориентировалась в датах? Отвечу – а многие из нас сходу назовут дату рождения деда, прадеда? Уж если на надгробном камне Саввы Тимофеевича, кстати, умудрились не ту цифру написать... Наконец – весьма сильный аргумент против камня (или свидетельства о нем): в цитате сказано «Федоровича». А мы помним из доклада 26 октября, что не было у крестьян такой формы отчества в те годы!!! Он мог быть написан только лишь как Василий Феодоров или Василий Феодоров Морозов, но никак не Федорович. Значит, или камень гораздо более позднего времени – а стало быть, тем меньше оснований ему верить, либо сама информация неверна.
   Тот же вывод мы получим, задавшись вопросом – а был ли, собственно, Василий Федоров уже Морозовым (в смысле, носил ли он эту фамилию)? Есть в книге В.Я.Лаверычева и А.М.Соловьевой «Боевой почин российского пролетариата» интересный абзац – неверный по существу, как я позже докажу, но интересный тем, что приобретение фамилии «Морозов» в нем связывается с Саввой Васильевичем: «Савва Васильев был издавна связан с рогожскими старообрядцами, но окончательно вступил в эту секту только в момент выкупа на волю, с чем и была связана перемена его фамилии на Морозов – это обстоятельство являлось одним из условий перехода в старообрядчество» (стр. 15). Итак, неверно: что переход в старообрядчество обусловлен освобождением от Рюмина - по исповедным росписям 1812-1816 гг. не только сам Савва, но и его отец числятся в «записных раскольниках» деревни Зуевой; что Васильев – это не фамилия, а патроним.
   Интересно, что авторы считают (правильно или нет – другой вопрос), что первым Морозовым стал Савва, следовательно, можно ли было на надгробном камне его отца писать фамилию Морозов? И если она там была – значит, камень и вправду более поздний, а потому на него мало надежды (даже если допустить, что отец Саввы умер в 1825 г., когда его сын, согласно цитированной книге, получил фамилию Морозов). Не имея мысли выступить против памяти уважаемого Владимира Сергеевича, как «первопроходца» нашего местного краеведения, в том числе церковного, отмечу, что его данные по древним Морозовым в свете найденных автором подлинных ведомостей не выдерживают серьезной критики.
   Так, на основании многочисленных вырковских документов (см., к примеру, метрическую книгу за 1801 г., в которой Зуево числится принадлежащим «господину конной гвардии ротмистру Всеволоду Андреевичу Всеволожскому») очевидно, что Зуево помещик Рюмин купил только в 1802-1803 гг., следовательно, не мог он ни золотой пятирублевик Савве на свадьбу в 1797 г. подарить (дата свадьбы верна, судя по рождению Елисея в 1798 г.), ни разрешить в том же году открыть шелкоткацкую мастерскую (см. стр. 52; та же ошибка у Лаверычева и Соловьевой – стр. 13, и в «Городе на Клязьме» 1977 г. – стр. 14. Еще более странно прочесть следующую фразу из книги А.Бирюковой «Известное и неизвестное Орехово-Зуево»: «С последней трети 17 века деревня \Зуево\ принадлежала помещикам из рода (?!) статского советника, откупщика Гаврилы Васильевича Рюмина, в то время в ней проживало 38 крестьян, в 1717 году – 138…» - и далее (стр. 119). То есть автор утверждает, ни много ни мало, что Зуево веками принадлежало рюминским предкам (потому там и сказано – «из рода»! ) На основании чего? Упоминание 1717 и других годов 18 века (1762, 1795) показывает, что это даже не опечатка, как можно было бы подумать, а именно речь идет о последней трети 17 века! А Рюминых-то было всего двое – Гаврила Васильевич (с 1802\1803 г.) и его сын Николай, причем Гаврила и был первым дворянином и помещиком в своем роду, «выбившись» из рязанского купечества – см. прот. О.Пэнэжко, «Храмы Орехово-Зуевского района», ч.2, стр. 21-22). Елисей Саввич не мог жениться на Евдокии Демидовой в 1837 г. (см. «Старообрядческая Палестина», стр. 53), т.к. она была его женой уже в 1816 г., и т.д. Вызывает естественный вопрос фраза о том, что Василий Федорович «Позже… числился в списке «отпущенных от господина Рюмина крестьян» (стр. 52). Что это за бесценный документ, и где он хранится?
   
   Как известно, геоцентрическая Птолемеева система мироздания была хороша для своего времени, но держаться за нее после открытия гелиоцентрической системы Коперника – необоснованное ретроградство. В общем, исходя из вышеизложенного, предлагаю на основании подлинных архивных документов годы жизни В.Ф. Морозова отныне обозначать, как «1736 - не ранее 1816». Вообще же, на основании вновь открытых исторических документов считаю, что необходимо внести изменения в некоторые описания исторических событий, часто упоминаемые в библиографии по морозовской теме:
   1. Датой рождения Саввы Васильевича Морозова является 1772 год.
   2. Датой рождения Василия Фёдоровича (отца С.В.Морозова) является 1736 год. Это отличается от принятой на сегодня даты на 18 лет. Можно полагать, что скончался он до 1820 г.
   3. Надгробный камень Василия Фёдоровича Морозова, на котором строятся расчёты его возраста, вызывает сомнения если не в самом своем существовании, то в объективности информации, которую выдают со ссылкой на него – т.о., необходимо ее солидное документальное подтверждение.
   4. Помещик Рюмин не мог подарить на свадьбу С.В.Морозову 5 рублей в 1797 году, т.к. купил село Зуево с крестьянами только в 1802-1803 гг. (о чем свидетельствуют документы архива Вырковского прихода - такие, как метрические книги и др.); дата же свадьбы – 1797 г. – верна, ибо первенец Саввы и Ульяны, Елисей, родился уже в 1798 г.
   5. Помещик Рюмин не мог разрешить С.В.Морозову открыть в том же 1797 г. шелкоткацкую фабрику, т.к. ещё не был ему хозяином (см. п. 4).
   6. Елисей Саввич Морозов не мог жениться на Евдокии Демидовой в 1837 г., т.к. она уже была его женой в 1816 г.
   7. Вопреки распространенной легенде, не мог помещик Рюмин держать Тимофея (р. ок. 1824 г.) «в заложниках» после выкупа отца на волю (1820 г.), а тем более пороть за нерегулярные выплаты отца.
   8. Кроме того, основываясь на том, что Николин день – большой церковный праздник, бывший престольным для ореховских обитателей, в который проводилась и ярмарка, нельзя утверждать, что морозовские фабрики были впервые запущены именно в этот день, тем более, что доныне у православных считается грехом работать в церковный праздник. 
   P.S. Конечно, тон этой статьи несколько полемичен, однако автор не хотел никого этим задеть, и надеется, что созданный им «молоток» справился со своей задачей, разрушив несколько неколебимейших мифов нашего краеведения. 
   Е.В.Старшов, эксперт Богословия,    
член Морозовского клуба.    
Фото Т.Алексеевой    
Перепечатка и\или иное распространение материалов без согласия автора запрещена.  


АРХИТЕКТОРЫ СТАРОГО ГОРОДА 

    В конце октября мне довелось вместе с членами Морозовского клуба посетить город Ногинск (бывший Богородск). Для нас провели экскурсию по городу, потом мы посетили только что открывшийся дом-музей А.И. Морозова, правнука Саввы Васильевича Морозова. В экскурсии по городу экскурсовод часто указывала на архитекторов сохранившихся зданий, о чем мы в Орехово-Зуеве никогда не говорим. Да и не знаем многих. А это были знаменитые в Москве, да и не только, личности. Вот о тех, кто строил наш «Манчестер», как иногда называют фабричный Орехово-Зуево, я и хочу рассказать.

   Большинство зданий в бывшем местечке Никольское, построены в архитектурном стиле, называемом «эклектикой». В этом стиле много внимания уделяется декоративному оформлению зданий, удобному расположению помещений, максимально отвечающему назначению здания, выгодному использованию участка, а также техническому оборудованию зданий – системам отопления, канализации, водоснабжения. Все для комфорта и пользы - вот девиз этого архитектурного стиля. Купцы стремились объединить красоту и пользу: именно поэтому большинство фабричных зданий строилось из красного кирпича. Это позволяло избегать ремонтов и создавать богатую отделку, в которой часто использовались орнаменты. 

   
 Александр Степанович Каминский (1829—1897г.г.) - также ошибочно Каменский — русский архитектор, один из наиболее плодовитых мастеров поздней эклектики 1860-х — 1880-х годов. Он автор первого здания Третьяковской галереи, Третьяковского проезда и десятков частных и общественных зданий в Москве, а также огромного собора Николо-Угрешского монастыря. С 1867 года А.С. Каминский - старший архитектор Московского купеческого общества. В конце 1880-х годов помощником Каминского работал начинающий архитектор Ф. О. Шехтель. Через школу фирмы Каминского также прошли такие будущие мастера, как И. Е. Бондаренко, И. П. Машков и др.


   К сожалению, нам неизвестны все архитекторы, работавшие в Никольском. Но среди сохранившихся зданий есть такие, где авторство известно. О них и пойдет речь. 

   В 1871-72 годах на правой стороне дороги, ведущей из села Орехово в село Воиново, на Большой улице, как она названа в плане, подготовленном для Страхового Общества «Якорь», а в краеведческой литературе – Никольской, архитектором А.С. Каменским (Каминским) было выстроено здание Конторы Торгового Дома «Савва Морозов с сыновьями» (ныне это здание Управления «ТК «Оретекс»). 

  Здание Конторы в Никольском - двухэтажное, каменное в плане буквой «Г» (вертикальная часть буквы) расположена вдоль улицы. В ней собственно и располагалась контора. Здесь же находилось помещение владельца, а в нижнем этаже располагалась кухня с русской печью и комнаты для приезжающих, да две комнаты для приема товара «со сводами над ними, и во втором этаже такие же комнаты со сводами, все остальные помещения с потолками из наката». Голландские изразцовые печи отапливали дом. Окна были с медными приборами, лестницы - чугунные, ватерклозеты механические с проведенною в них водою, освещалось помещение газом (ЦГА г. Москвы, ф.312, оп.2, д.77) . В здание было несколько входов со двора и парадный с улицы. Горизонтальная же часть буквы, более короткая в плане, предназначалась для склада бумажных изделий, тоже имела «потолки со сводами в обоих этажах и каменным полом в нижнем, а в верхнем деревянным».
    Еще при Морозовых короткая часть достраивалась – она удлинилась. В пристроенном помещении потолки уже были выполнены сводами Монье (железобетонные), лестница тоже чугунная, но отличается от первых. В советское время заложили часть дверей. 

   Этот же архитектор, А.С. Каменский, в 1875-76 годах строит в Никольском новое здание Начального училища за железнодорожной линией. Это здание также сохранилось и ныне на улице Пролетарской. В советское время в нем работала начальная школа №13. 
    Это простое по виду трехэтажное каменное здание из красного кирпича с большими окнами, несколькими входами. Его открытие состоялось зимой 1877 года. В обширном здании два верхних этажа были заняты классными комнатами, а в нижнем помещалась учебная мастерская. Просторные классные комнаты, хорошее освещение, водяное отопление и специальная система вентиляции делали ее одной из лучших во Владимирской губернии в то время. В школе помимо обучения грамоте и другим предметам, учили также рукоделью, рисованию и пению. По воскресным дням здесь проводили чтения с туманными картинами и уроки рисования и рукоделья для взрослых. В учебной мастерской дети обучались черчению, рисованию и ремеслам: слесарному, токарному по металлу и по дереву, кузнечному, столярному и ткацкому.(«Фабричный быт Владимирской губернии Отчет за 1882-1883г. фабричного инспектора над занятиями малодетних рабочих Владимирского округа П.А. Пескова». С.Петербург, Типография В. Киршбаума, в д. Министер. Фин., 1884г., 136с. с Приложениями )  
    Однако, вскоре это здание стало мало для школы, и здесь устроили Колыбельную (ясли) Товарищества, а с 1913 года здесь работало Училище для девочек. 

 
Управление ТК «Оретекс»
 (б. Контора С.Морозова),
 арх А.С. Каменский
 
Управление ТК «Оретекс»
Потолок сводами 
Управление ТК «Оретекс»
Голладская печь в здании Управления
Управление ТК «Оретекс»
Лестницы в здании Управления
=
Управление ТК «Оретекс»
Лестницы в здании Управления
Улица Пролетарская (б. Начальное училище С.Морозова),
 арх А.С. Каменский

   В 1890 году Тимофей Саввич Морозов для постройки нового здания Училища (бывшая школа №3) приглашает тоже известного архитектора А.Н. Кнабе.
   Адольф Николаевич Кна́бе (1850-ые — не ранее 1900г.г.) — русский архитектор и строительный подрядчик. Родился в Варшаве, в 1873 году получил свидетельство Техническо-строительного комитета МВД на производство работ по гражданской строительной и дорожной части. В 1875 году состоял архитектором Северного страхового общества. Работал в Москве и Подмосковье как архитектор и строительный подрядчик (дома и городские усадьбы в Москве, рабочие казармы, церковь Троицы Живоначальной в Глухове и др.) Большинство сохранившихся построек А. Н. Кнабе внесено в реестр объектов культурного наследия г. Москвы.

   Здание по его проекту было построено трехэтажное в плане буквой «Т», причем вертикальная часть буквы была двухэтажною и более короткой. В связи с ростом количества учеников в 1898 году надстроили четвертый этаж над основным зданием.
    На первом этаже располагалось 8 классов, гардероб, общественная библиотека, кладовая и два туалета. На втором - 6 классов, гардероб, учительская, библиотека для учителей, актовый зал, два туалета. На третьем этаже - 6 классов, гардероб, ученическая библиотека, два туалета. Четвертый этаж: 7 учебных классов, учительская, два туалета. В 1908 году к училищу был пристроен алтарь и на втором этаже меньшей части здания, перпендикулярной основной, стали проводить службы, а в первом этаже располагались рисовальный и рукодельный классы и общественная библиотека (Аристов И.В. "Никольское начальное училище при фабриках Товарищества Никольской мануфактуры Саввы Морозова, сына и К°" Издательство книжного магазина Е.М. Палладиной, с. Орехово, Влад. губ., 1906г. .
    В начале 1900-ых годов несколько построек в Никольском сделал также известный архитектор А.А.Галецкий. Его имя уже связано с временем правления С.Т. Морозова 
  

  Александр Антонович Галецкий (1872 — после 1926 г.) — русский архитектор, один из видных мастеров московского модерна. В 1894 году окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества с серебряными медалями по рисунку и архитектуре. С 1894 по 1898 годы учился в Императорской Академии художеств в мастерской А. Н. Померанцева, которую окончил со званием художника-архитектора и малой серебряной медалью за проект Великокняжеского дворца. В 1900—1901 годах работал помощником архитектора Ф. О. Шехтеля, принимал участие в некоторых его постройках, в том числе на здании Московского Художественного театра в Камергерском переулке города Москвы.  С 1907 года служил архитектором Строгановского училища.  

   В Никольском по проекту А.А. Галецкого и под его руководством строится великолепный комплекс зданий Морозовской больницы в стиле московского модерна (ныне – 1-ая городская больница). Большинство ее корпусов было сложено из неоштукатуренного кирпича, а аппликативные штукатурные обрамления окон и дверей выполнены белым цветом. Центр комплекса – протяженная Т-образная в плане постройка, увенчанная четырехгранным стеклянным куполом, завершающимся гребнем из металла, изображающим больничную кровать, и выполненным из пучков треугольных металлических спиралей. Еще два стеклянных купола в форме трехгранной призмы, положенной на боковую грань, располагались по сторонам от центрального.
    В комплекс также входили: родильный приют, тоже каменный, два каменных трех и четырехэтажных дома для жилья врачей и фельдшеров, кухня, прачечная, а также деревянные здания лаборатории, инфекционного отделения, здание для карет скорой помощи и пр. Все это было выстроено в едином архитектурном ансамбле. До наших времен сохранились и используются по назначению здания самой лечебницы, а также прачечной и кухни. Сохранились жилые дома на территории больницы и один деревянный корпус бывшего инфекционного барака в стиле модерн.
    В этот же комплекс входит и очень выразительная по своим формам и силуэту больничная часовня (ныне храм бл. Ксении Петербуржской), похожая на храмы Русского Севера, однако отдельные ее детали - обрамление окон, отделка закомар, решетки на окнах – характерные приметы московского модерна. 

   Еще одно творение А.А. Галецкого в Никольском - Зимний театр. Театр выстроен в стиле рационального модерна, имеет двухэтажный трехчастный симметричный фасад. В настоящее время фасаду вернули его первоначальный облик, и стала видна его волнообразная верхняя кромка: по сторонам аттики выпуклы, а в центральной части – вогнуты, что придает театру своеобразную внешность (Нащокина М.В..» Архитекторы Московского модерна. Творческие портреты», изд. 3-е. Издательство «Жираф». 2005 год., 535 с. )
     Зимний театр – памятник культуры и архитектуры регионального значения. Театр выложен из красного кирпича, а окна и двери отделаны штукатуркой и были окрашены в белый цвет, также как у больницы. Расположение больничного комплекса и театра по соседству может говорить о том, что в данном районе местечка планировалось возведение целого комплекса социальных зданий в едином стиле. 

        Предположительно, А.А. Галецкий мог являться и архитектором Электростанции Товарищества, исходя из того, что построена она в 1901-1904 годах. Из архивных материалов известно, что он же проектировал в 1903 году Санаторий близ станции Усад и Среднетехническое училище (место предполагаемого строительства неизвестно), проекты которых лично утвердил С.Т. Морозов.  
Корпус 1-ой городской больницы со стеклянным куполом на крыше, арх. А.А. Галецкий
=
Храм К. Петербуржской (б. Часовня Морозовской больницы), арх. А.А. Галецкий
 Зимний театр (1912 год), арх. А.А. Галецкий
Завод (б. Центральная электростанция С. Морозова)

    Еще одно имя связано с бывшим Никольским, теперь – Орехово-Зуевом, М.Ф. Бугровский. 
    
  Михаил Федорович Бугровский (1853 – 1925гг.) - русский архитектор. В 1873-1878 гг. учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества (одновременно с Ф. Шехтелем и др. известными архитекторами). В 1880 году получил Малую серебряную медаль и звание неклассного художника-архитектора. Основными заказчиками Михаила Бугровского были купцы. Он был личным архитектором купца-промышленника миллионера Н.Д. Стахеева. В Москве и Подмосковье М.Ф. Бугровский построил многоквартирные доходные дома и городские усадьбы, многие из которых сохранились до нашего времени и стоят на учете как памятники архитектуры федерального или регионального значения. 


     В Орехово-Зуеве он строит дом, ныне имеющий адрес: улица Ленина, 63 – бывший Дом Советов, а совсем недавно Административное здание, закрытое на реставрацию. Красивое трехэтажное здание из красного кирпича с белой окраской оштукатуренных декоративных элементов. М.Ф. Бугровский спроектировал его в присущем ему стиле эклектики для Товарищества Никольской мануфактуры Саввы Морозова в 1902 году. Предназначалось оно для квартир служащих. Строительство же начали только в 1910 году, причем сначала построили только половину его и заселили, а в 1912 году построили уже вторую половину. В советское время надстроили четвертый этаж, который в архитектурном отношении отличается от основного здания. В краеведческой литературе и в обиходе его ошибочно называли «Бугров дом», хотя правильнее было бы – «Бугровский дом».
    Предположительно, по проекту этого же архитектора построен трехэтажный каменный дом для служащих при электростанции, расположенный в районе Крутого (ныне здание «Эль-Мех»). В смете на это здание 1903-1904 года упоминается именно архитектор Бугровский, который «строит дома на Никольской улице» (ЦГА г. Москвы, ф. 342, оп.2 д.395). 

   К сожалению, неизвестны архитекторы, которые возводили строения Товарищества мануфактур В. Морозова, но которые не менее художественны, чем вышеприведенные, для примера приведу здание бывшего Начального училища МНП при Товариществе (ныне школу №1), декоративное оформление амбара для хлопка, жилые дома Управляющего мануфактурой С.Н. Свешникова и дом, в котором проживал главный врач Викуловской больницы К.А. Угрюмов. 

 
Бывший дом управляющего В. Морозова - С.Н. Свешникова 
Дом, в котором проживал главный врач Викуловской больницы К.А. Угрюмов 
Школа №1 (б. Начальное училище В. Морозова)  
Здание БПФ №1 (б. Саввы Морозова)
Тубдиспансер (б. хирургическое отделение Викуловской больницы)
Бывшие хлопковые амбары Викула Морозова

   Так что Орехово-Зуево тоже может похвастаться знаменитостями, которые проектировали и строили здесь здания, что, на мой взгляд, прибавляет веса историческим достопримечательностям нашего города.

А. Бирюкова   
 Заслуженный работник культуры МО    


ЭПОХА ЛЕНИНА

    В конце октября в Витебском областном краеведческом музее, республика Беларусь, состоялось открытие выставки, посвященной 100-летию Октябрьской революции. Экспонаты предоставлены Н.Г. Панкратом из Полоцка. Николай Глебович Панкрат, известный коллекционер, увлеченный человек, первый в Беларуси кавалер Почетного знака имени Саввы Морозова, основал частный музей «Эпоха Ленина» в собственном доме.

           Этот музей в Полоцке знают все. На входной двери надпись «Общество без прошлого — как человек без тени»: чтобы помнили, чтобы знали, чтобы думали. Музей активно посещается туристами, как организованными группами, так и индивидуальными лицами. Ведь так интересно увидеть сразу более 700 бюстов Ленина, бюсты советских государственных деятелей, портреты вождей, символику РСФСР, СССР и КПСС в одном выставочной пространстве.
      

   На выставке в нашем музее можно увидеть 100 скульптур малых форм. В основном это бюсты В.И.Ленина. Ильича можно видеть в самых разных вариациях: вот улыбается маленький кудрявый Володя Ульянов, Ульянов-гимназист читает книгу, вот Ульянов-Ленин стоит в элегантном костюме, Ленин читает газету, вглядываясь вдаль, Ленин указывает путь к светлому будущему… также представлены бюсты К.Маркса, Ф.Энгельса, Н.К.Крупской, поэтов и писателей революционной эпохи В.Маяковского, М.Горького, Н.Островского. 
Бюсты изготовлены из гипса, фарфора, бронзы, металла, пластмассы. Значительное количество экспонатов составляют памятные плакетки, юбилейные медали, значки, награды, флаги, знамена, вымпелы, почетные грамоты, символика детских и молодежных общественных организаций СССР: октябрята, пионеры, комсомол. На экспозиции есть раритетные предметы: настенный календарь 1917 года, комсомольский билет 1944 года, гипсовый бюст Ильича 1928 года. «На вас в упор глядит противоречивая эпоха, которую каждый воспринимает по-своему.    Для одних – это воспоминания о юности, наполненной энергией и энтузиазмом. Для других – переосмысление идей и роли вождей. Для третьих – легкая ностальгия о времени, которое уже не вернуть. А для молодежи – это предметы из далекого прошлого, в котором любили и созидали их бабушки и дедушки, с теплотой вспоминающие про советские времена», написала о музее журналист Тамара Филимонова.
     Николай Панкрат более 20 лет коллекционирует предметы на тему «Эпоха Ленина» по зову сердца, для него это дело важно и ответственно. Коллекционер дает такие пояснения: «Большую часть жизни я прожил в советское время, я родом из СССР, некогда огромной и мощной страны, которая стала фундаментом для нынешнего общества. Было много хорошего, когда мы жили при социализме. Можно по-разному оценивать прошедшие десятилетия, но ставить крест на своем прошлом нельзя. Хочу оставить эту память своим детям, внукам, Полоцку».
    На выставке представлено около 1000 предметов. Это не так много по сравнению с фондами частного музея Н.Г. Панкрата, но вполне достаточно, чтобы составить представление об этом уникальном музее, где все экспонаты являются данью уважения истории Страны Советов, людям, жившим в ту эпоху, старшему поколению, для которого Советский Союз был и остается Родиной.
  
  (По материалам сайта «Народные новости Витебска»)   




НОВОЕ О СТАРОЙ «ДАЧЕ М.Ф. МОРОЗОВОЙ»
   
     В октябре, на заседании Морозовского клуба А.Бирюкова поделилась найденной ею новой информацией об участке морозовской земли, известном в краеведческой литературе как «дача М.Ф. Морозовой». Этот участок Тимофей Саввич Морозов купил для Торгового дома «Савва Морозов с сыновьями» у Российского общества железных дорог в 1862 году, и в 1880 году его выкупили на имя его жены Марии Федоровны.

         На карте города в наше время этот участок представляет из себя территорию в центре города между улицей Ленина и железнодорожной линией от бывших хлопковых складов ХБК (каменные одноэтажные строения рядом с бывшей школой №3) до сквера Ленина.
  В 1862 году здесь был лес, скорее всего, смешанный, по краю которого проходила проселочная дорога из села Орехова в село Воиново. А вот что получилось из этой усадьбы мы смогли узнать из брошюры «Мануфактуры и фабрики Торгового дома под фирмою «Савва Морозов с сыновьями». 

  Торговый дом создал здесь прекрасную усадьбу. Выстроили двухэтажный деревянный дом для Морозовых, построили еще несколько домов деревянных одноэтажных. Устроили два пруда: один с островком посередине и двумя мостками (он сохранился в городском парке, хотя островок уже сильно изменен) и другой меньшего размера у ограды рядом с шоссе, как стали называть проселочную дорогу (на месте нынешнего здания Почты). Эти два пруда соединялись нешироким каналом (мне думается, что канал также служил для осушения участка). На удаленном берегу большого пруда находился сенной покос (луг). Вся территория между этим прудом и шоссе была засажена фруктовыми деревьями (нынешняя территория наркологического отделения), с 1-2 хозяйственными постройками. От соседней земли зуевской купчихи Кононовой сад отделялся тремя каменными амбарами, средний из которых использовался как оранжерея, а два других служили для хранения хлопка и съестных припасов.
  Жилые дома были окружены цветниками. Самый большой цветник овальной формы находился перед хозяйским домом между двух одноэтажных. В этих домах жили другие члены семьи Морозовых, когда бывали в Никольском, или Зуеве, как они его называли, например, Александра Тимофеевна Назарова здесь жила в ожидании прибавления семейства.
  Входов (въездов) на территорию было два: между малым прудом и фруктовым садом и со стороны села Орехово. Со стороны села Орехово по территории дачи было проложено шоссе (мне думается, так названа проезжая дорога – кстати, ее форма сохранилась как аллея в нынешнем парке: от сквера Ленина к зданию Военкомата).
  При въезде со стороны села Орехово на дачу по левую сторону находился большой участок лиственного леса. Аллея отделяла его от еще одного участка с фруктовыми деревьями, который затем сменялся площадью, засаженной «плодовитым» кустарником, чередующимся с цветниками.
   Еще одна часть территории, прилегающая к шоссе из села Орехово до малого пруда, была занята огородами и хозяйственными постройками, а также домом для обслуживающего персонала – так называемая «людская».
  А по другую сторону этого внутреннего шоссе находился английский сад с кривыми дорожками, занимающий более трети всей территории дачи. Кстати, аллеи это сада просматриваются и на Плане зданий «Пролетарской диктатуры» 1925 года, имеющимся в городском музее. Вдоль шоссе располагались цветники, которые окружали и жилые дома. Известно, что был здесь и фонтан, где он располагался – пока неясно.
  Такой предстает «дача М.Ф. Морозовой» в 1869 году. Здесь молодежь (Савва, Сергей Морозовы и их гувернер Евгений Александрович, Маша и Таня Крестовниковы, доктор Александр Базилевич и др.) играли в крокет и кегли, сюда Мария Федоровна по просьбе Саввы выписывала лошадей от Лемана, чтобы молодежь своей большой компанией каталась верхом. Часто они ездили «К Никитичу» - имение, находившееся в пяти верстах от Зуева на берегу быстрой лесной речки. Здесь на боковом балконе Маша Крестовникова когда-то вышила 6 русских рубашек из тонкого полотна для Саввы и Сергея, которым захотелось их иметь. Полотно и канву помог выбрать Тимофей Саввич, чей авторитет в этой области был наибольшим.
  На даче в Зуеве (Никольском) расцвела и первая любовь Саввы Морозова и Маши Крестовниковой, о которой она пишет в «Воспоминаниях», из которых и взяты вышеприведенные факты.
  В конце XIX века на земле фруктового сада был построен особняк для директора Красильно-отделочного заведения Сергея Александровича Назарова. Этот особняк в краеведческой литературе именуется «домом Оглоблина», который жил здесь с 1907 года, когда Никольская мануфактура сумела переманить его к себе из Иванова с ситценабивной фабрики А.Н. Новикова. Владимир Николаевич Оглоблин – химик, специалист по крашению, отбелке и отделке тканей. Переманить его удалось, посулив высокое жалованье и прекрасные жилищные условия. Впрочем, он все это получил: 13000 рублей в год жалованье и целый этаж особняка в прекрасном парке.
  В какое-то время был засыпан малый пруд у входа на территорию дачи. Здесь построили хозяйственные помещения, расширили огород.
  На территории дачи после 1893 года были построены еще дома с хозяйственными постройками для специалистов высокого ранга. Нам известно, что в 1914-1916 годах на территории дачи проживали, кроме В.Н. Оглоблина и П.А. Резвякова, главного врача, жившего в этом же доме, еще Красильный Мастер В.С. Игнатов – его дом стоял напротив хозяйского, был одноэтажный, деревянный. По правую сторону от хозяйского дома стоял уже упоминавшийся двухэтажный деревянный дом, в котором проживал до своей смерти врач Морозовской больницы А.П. Базилевич (кто жил после него – сведений нет). Слева от хозяйского дома на аллее стоял еще один одноэтажный деревянный дом, в нем жил И.А. Кузнецов, Председатель Правления Общества потребителей Никольской мануфактуры. В первые годы Советской власти в этом доме было отделение милиции. В глубине парка, на некотором расстоянии от хозяйского дома в сторону села Орехово (т.е. теперь – к памятнику В.И. Ленина), на бывшем подъездном шоссе, находился двухэтажный деревянный дом, в котором жил Заведующий Ткацкими заведениями Никольской мануфактуры Л.П. Дара.
   Никогда дача М.Ф. Морозовой не служила Парком для служащих, как это прозвучало в одной из передач местного Телевидения «Прогулки по городу». Это всегда была закрытая территория, которой пользовались те, кто проживал на ней, и гости хозяев. Часто повторяется одна и та же ошибка. Парк для служащих размещался у здания Клуба служащих (ныне Центр детского творчества «Родник»).
   После 1917 года на территории дачи были выстроены здания Почтамта и Фабрики-кухни с кинотеатром «Художественный». 
  
   Бывший дом В.Н. Оглоблина отдали под детский санаторий, а в помещениях хозяйского дома в 1925 году открыли Туберкулезный санаторий, что было очень необходимо для Орехово-Зуева в 20-ые-30-ые годы прошлого века. Дом был снесен в 1997 году. Другие постройки на территории дачи были разрушены гораздо ранее, остался бывший дом Оглоблина. Часть территории отдали под Городской парк культуры и отдыха. В таком виде мы сейчас и видим территорию бывшей «дачи М.Ф.Морозовой». 

  В статье использованы материалы:
   Российской государственной библиотеки,
   Центрального Государственного архива г. Москва,
   Государственного историко-краеведческого музея г. Орехово-Зуева,
   Книги Морозовой Т.П. и Поткиной И.В. «Савва Морозов».

  
  Заслуженный работник культуры МО А. Бирюкова    
  Фото А.Болдина, А.Рябова, А.Столярова    


УСТАНОВЛЕН ГОД РОЖДЕНИЯ ОСНОВАТЕЛЯ РОДА МОРОЗОВЫХ

     Личность первого Саввы Морозова, крепостного, который через свой талант стал одним из богатейших людей России, привлекает особое внимание людей. Нехватка информации об С.В.Морозове породила множество слухов и легенд. Тем более ценны документальные сведения, найденные про род Морозовых в исповедных ведомостях Богородицерождественской церкви, что у речки Вырки. О них доложил на заседании Морозовского клуба автор находки Е.В.Старшов.

        В архивных фондах Орехово-Зуевского благочиния, исследованных автором, хранятся древнейшие из известных на сегодняшний день документы по истории рода купцов и фабрикантов, старообрядцев Морозовых. Это три исповедные росписи за 1812, 1813 и 1816 гг. Прочие известные доселе документы, касающиеся рода Морозовых, начинаются уже с 1830-х гг., притом основаны они на показаниях самих Морозовых, отчего возникает разница в датах их рождений порядка 2-4 лет. Не указывая однозначно, что новонайденные документы содержат бесспорные исторические даты, нельзя не отметить их более древний и объективный характер, поскольку исповедные росписи велись, как правило, довольно точно.
   Исповедные росписи велись причтом каждой приходской церкви ежегодно, поскольку законодательством Российской Империи было предписано каждому православному не реже одного раза в год приходить на исповедь и причастие; для учета причастников и исповедников и были введены исповедные росписи. Цель, преследуемая в данном случае государством, была двоякой: с одной стороны, народ воцерковлялся, пусть порой и с принуждением, ну а с другой стороны, от этого мероприятия извлекалась явная польза в борьбе с инакомыслящими согласно следующей логике: если человек не причастился - значит, нерадив к церковной жизни; а если не исповедался - значит, что-то замышляет, потенциальный вольнодумец. Но поскольку в жизни всякое может случиться, причину неявки на исповедь или причастие тоже надо было указать - иначе сколько лодырей перешло бы в инакомыслящие! 

   В росписях содержались следующие графы: число домов или дворов, число людей мужеска пола, число людей женска пола, лета от рождения мужеска пола, лета от рождения женска пола, показания действа: 1. Кто были у Исповеди и Святаго Причастия, 2. Ктож исповедались токмо, а не причастились, и за каким винословием, 3. Которые у Исповеди не были. Между графами "Числа" и "Лета" записывались дворовладелец и вся его семья. Как видим, ис¬следование исповедных росписей может дать много информации о членах той или иной семьи, их возрасте и, в том числе, их отношении к церковной жизни.
   Подраздел ведомости «Деревни Зуевой записные раскольники» свидетельствует о том, что старообрядцы не ходили на исповедь и причастие в синодальные храмы – однако же, как видим, тем не менее, учитывались церковным причтом! Притом графы об их бытии на исповеди и причастии уже отсутствовали.
   Известно, что Морозовы были зуевскими крепостными крестьянами, которыми владел сначала обер-прокурор правительствующего сената Всеволод Алексеевич Всеволожский (1732-1796), затем Всеволод Андреевич Всеволожский (1769-1836), который в 1802-1803 гг. продал Зуево вместе с его крестьянами, включая Морозовых, Гавриле Васильевичу Рюмину. В его собственности и пребывали древние Морозовы, как о том свидетельствуют те же ведомости.
   В ведомости 1812 года записаны (орфография максимально сохранена):
«[Двор] 26. Василий Федоров вдов 76 [лет]; дети ево Сава 40 [лет]; Наталья 33 [лет]; Савина жена Ульяна Афонасьева 37 [лет]; дети их Елисеи 14 [лет]; Захар 12 [лет]; Аврам 7 [лет]; Варвара 5 [лет]; Иван 3 [лет]». Сравнение показывает, что это – однозначно семейство Морозовых. Но возникает вопрос, почему же нет фамилии?
   Дело в том, что до отмены крепостного права в России (1861 г.) фамилии в среде крестьян, мещан и низшего духовенства были распространены крайне редко. Вместо них употреблялся патроним – нечто среднее между отчеством и фамилией, который, соответственно, менялся из поколения в поколение. Например, жил некий Иван Петров. Его сын звался уже Прохор Иванов, а его сын звался уже Кузьма Прохоров, и так далее. Вот и здесь – Василий Федоров в современном смысле – Василий Федорович; и сын его зачастую прописывался еще не как Савва Васильев (Васильевич) Морозов, а просто Савва Васильев.
   Учитывая, что документ датирован 1812 годом, получаем следующие цифры: дата рождения Василия Федорова – 1736 год, его сына Саввы – 1772 (в местном краеведении принято указывать 1774, реже – 1770), дочери Натальи (которая до сих пор не фигурировала ни в одном документе! Надо полагать, что раз она жила с отцом и братом, то была либо старой девой, либо бездетной вдовой) – 1779, невестки Ульяны – 1775, внуков Елисея – 1798, Захара – 1800, Авраама (Абрама) – 1805, Варвары – 1807, Ивана – 1809.
   Они полностью сходны с данными ведомости за 1813 и 1816 гг. Правда, в ведомости 1813 г. отсутствует титульный лист, и год установлен по сравнению с датированными ведомостями 1812 и 1816 гг., что определенным образом для кого-то может снизить ценность этого исторического свидетельства, однако приведем ее данные:
«Василий Федоров вдов 77 [лет]; дети его Савва 41 [год]; Наталья 34 [года]; Савина жена Ульяна Афонасьева 38 [лет]; дети их Елисей 15 [лет]; Захар 13 [лет]; Авраам 8 [лет]; Варвара 6 [лет]; Иван 4 [лет]».
   В ведомости за 1816 год значатся: «Василий Федоров вдов 80 [лет]; дети его Савва 44 [года]; Наталия 37 [лет]; Савина жена Ульяна Афонасьева 41 [год]; дети их Елисей 18 [лет]; Захар 16 [лет]; Авраам 11 [лет]; Варвара 9 [лет]; Иван 7 [лет]; Елисеева жена Евдокея Диомидова 18 [лет]» т.о. 1798 г.р., вписана другой рукой).
   В списках не хватает только Тимофея – младшего сына Саввы, что вполне естественно, так как год его рождения обычно считается 1824, в то время как Морозовы откупились от Рюмина за 17 000 р. еще около 1820 г. (что, кстати, опровергает распространенную басню о том, будто Рюмин держал последнего сына, Тимофея, чуть ли не вроде как заложником, и только потом продал его отцу за какую-то чудовищную сумму).   Таким образом, данные документы, будучи древнейшими по хронологии Морозовых, свидетельствуют о 1772 г. как о более точной дате рождения Саввы Васильевича Морозова.
   
    Е.В.Старшов, эксперт Богословия, член Морозовского клуба.    
   Фото Т.Алексеевой, Е.Старшова, А.Столярова    
   Перепечатка и\или иное распространение материалов без согласия автора запрещена.     
Главная::Новости::Форум::Файловый архив::Гостевая книга::Карта сайта
free website clock бесплатные часы для сайта          Copyright ©     Общественная некоммерческая организация "Морозовский Клуб"     2013 - 2019     
Все права защищены.   При перепечатке ссылка на сайт МК обязательна.       АВТОРАМ !            Рейтинг@Mail.ru
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS