КС 19-1-2015_Баутдинов_ГА



На Главную

БАУТДИНОВ Гамэр Анварович
Действительный член Морозовского клуба
Профессор Болонского университета

МОРОЗОВСКАЯ СТАЧКА:
СТИХИЙНЫЙ БУНТ ИЛИ ЗАКОНОМЕРНОСТЬ?

1


  Прежде чем говорить о Морозовской стачке 1885 года, необходимо хотя бы кратко вспомнить о том, какими принципами в жизни и труде руководствовались старообрядцы, к которым принадлежали и Морозовы. Староверы считали, что мерой всему является труд, а земля, её недра и воды – это дар свыше. Основу своего бытия они видели в общине, полагая, что именно она выручит людей в трудную минуту. Отсюда вытекала важность общинного капитала, игравшего большую роль не только в старообрядческой среде, но и в развитии российской экономики. Причём это относилось и к тем, кто был занят в сельском хозяйстве, и к купцам-предпринимателям.
   Так происходило становление и первоначальное развитие предприятий многих из купцов-староверов. Положение начало меняться после Крестьянской реформы 1861 года, когда бывшие крепостные получили новые возможности для развития своих хозяйств и предприятий. Всё больше внимания уделялось собственным делам, и личные интересы семей стали ставиться выше общинных, а их предприятия превращались в семейные. Особенно это наблюдалось со стороны наиболее экономически сильных предпринимателей, и к ним относились, несомненно, Морозовы. Напомним, что в 1860 году был основан «Торговый дом Саввы Морозова сын и К», а в 1873 году он сменил вывеску и стал называться «Товариществом Никольской мануфактуры». То же происходило на ряде других крупных предприятий. Стала создаваться своего рода купеческая аристократия, интересы которой всё больше входили в противоречие с запросами рабочих, и это не могла устранить даже широкая благотворительность старообрядческих купцов. В то же время они продолжали считать себя благодетелями своих рабочих, обеспечивая их работой, жильём и удовлетворяя некоторые другие запросы рабочего люда. Но всё это не спасло положения на Никольской мануфактуре, а причиной вспыхнувшей на ней стачки стали как объективные, так и субъективные причины.
  В первой половине 80-х годов XIX в экономике России наметился глубокий кризис, который охватил и текстильную промышленность. Он поразил и Никольскую мануфактуру Т.С. Морозова, на которой было занято свыше десяти тысяч рабочих. Рабочий день продолжался тогда не менее 12 часов, на производстве были заняты и дети, хотя им полагалось работать не более 8 часов. Люди жили в довольно скромных условиях, и ещё не было кирпичных казарм. На фабриках наблюдалось перепроизводство товаров, снижался спрос на них, и, как следствие, стали падать цены и сокращаться объёмы производства. Всё это не могло не сказаться на занятости и заработках рабочих. В поисках выхода из создавшегося положения Морозов снизил расценки на выработанный товар в пределах 20-30 процентов, и в то же время потребовал ещё большего улучшения качества продукции, чтобы противостоять конкурентам. И здесь Тимофею Саввичу изменило, видимо, чувство меры. Резко возросли штрафы за некачественный товар, которые доходили в среднем до 20 процентов от заработка рабочих. Кризис в какой-то мере коснулся и служащих Никольской мануфактуры, не получавших наградных в течение нескольких лет. Всё это констатировал губернатор И.М. Судиенко, приехавший в Орехово после начала Морозовской стачки.
  Повод для стачки дал сам Т.С. Морозов, объявив рабочим праздничный день 7 января (19 января по новому стилю) 1885 года, когда отмечался церковный праздник в честь св. Иоанна Крестителя (сейчас он отмечается 20 января как Собор Иоанна Предтечи). И без того накалённая обстановка вышла за рамки требований, выработанных руководителями стачки П.А. Моисеенко и В.С. Волковым. Толпы возмущённых людей стали громить дома служащих мануфактуры, харчевную лавку, хлебопекарню, бить стёкла, ломать двери. Не обошлось без грабежа и пьянства. Толпы рабочих заполнили всё то пространство, которое ныне называется улицей Стачки 1885 года, а также прилегающие к ней участки Никольской улицы. Во Владимир, на имя губернатора, полетели тревожные телеграммы от Т.С. Морозова и М.И. Дианова, директора Мануфактуры. Характерен текст одной из морозовских телеграмм: «Находимся в крайней опасности, народ бунтует. Убедительно просим возможно скоро прислать войска для прекращения беспорядков».
  Губернатор Судиенко информировал о событиях в Никольском министра внутренних дел графа Д.А. Толстого, а тот доложил о случившемся самому Александру III. Царь наложил на сообщение министра такую резолюцию: «Всё это весьма не утешительно».
  Между тем губернатор прибыл в Орехово с солдатами двух пехотных батальонов, и был установлен ночной военный контроль на улицах. 8 января, когда приехал и Морозов, начались переговоры со стачечниками, и хозяин пошёл на некоторые уступки. Были отменены взыскания за предыдущие три месяца, удовлетворена просьба о выдаче хлеба, уволен ткацкий мастер Шорин, нещадно штрафовавший рабочих. Но они требовали большего, а главное, чтобы штрафы не превышали пяти процентов от заработка.
  Поскольку рабочие не поддавались уговорам и увещеваниям, то власти подтянули в Орехово две сотни казаков и батальон пехоты. Военные патрули контролировали улицы, чтобы не допустить распространения стачки на предприятия Викуловичей, а также на Зуево. Напряжение достигло предела 11 января, а 12-го начались аресты рабочих. Было арестовано 300 человек, а около двухсот – задержано для высылки. Арестованных отправляли на поездах в тюрьмы Москвы и Владимира. Затем число арестантов увеличилось, и были также арестованы руководители стачки – сначала Волков, а затем и Моисеенко. В конце концов, после долгих и многократных требований администрации Никольской мануфактуры вернуться на работу, рабочие через 10 дней после начала стачки возобновили работу, так как надо было кормить семьи.
  После этого открылась новая глава в истории Морозовской стачки. Началось следствие, и предстоял судебный процесс во Владимире, к которому было привлечено 43 человека, а около 200 человек были вызваны на суд в качестве свидетелей. Следствие велось в течение многих месяцев, а затем состоялись два судебных процесса, в феврале и мае 1886 года. Первый из этих процессов был опротестован владимирским окружным прокурором, так как он проходил без присяжных заседателей. Второй, майский процесс привлёк наибольшее внимание. Несмотря на то, что обвинение ставило акцент на том, что это был стихийный бунт, поднятый подстрекателями, защита сделала всё возможное, чтобы доказать обратное - неправомерность действий администрации Никольской мануфактуры. Одним из адвокатов подсудимых был известный Ф.Н. Плевако, и его яркие выступления на первом процессе сыграли важную роль в его решениях. В конечном счёте, присяжные оправдали всех подсудимых, но несколько сот стачечников были отправлены на родину под надзор полиции. Моисеенко и Волков остались в заключении, ибо по требованию прокурора ещё на первом процессе они были приговорены к ссылке, соответственно к пяти и трём годам. Моисеенко был отправлен в Архангельскую губернию, а Волков – в Вологодскую, где он и умер через год от туберкулёза лёгких. О них и других участниках забастовки напоминает памятник «Борцам революции», установленный во Дворе стачки, где в 1923 году был похоронен П.Я. Моисеенко. Чуть далее по улице Стачки 1885 года стоит сейчас памятник В.С. Волкову.
  Так завершилась Морозовская стачка, которая заставила серьёзно задуматься и хозяев предприятий, и власти. В июне 1886 года правительство приняло закон о штрафах, ограничивавший беспредел в действиях администрации предприятий. Сама стачка, ход суда и оправдательный его приговор по отношению к основной массе стачечников явились тяжёлым ударом для самого Тимофея Саввича Морозова. Он стал болеть и вскоре отошёл от дел, передав бразды правления супруге Марии Фёдоровне. Одним из директоров Никольской мануфактуры стал их сын Савва Тимофеевич, который принял целый ряд мер, направленных на улучшение условий жизни и труда рабочих. При нём началось техническое переоснащение фабрик Мануфактуры, а для рабочих вместо прежних скромных деревянных казарм стали строить кирпичные, некоторые из которых стоят до сих пор.
  Но многие начинания Саввы Морозова не находили понимания у других членов правления Товарищества, которые проявляли упорное нежелание считаться с растущими требованиями рабочих, хотя и продолжали свою благотворительную деятельность. И в результате в 1905 году, 20 лет спустя после Морозовской стачки, на Никольской мануфактуре произошла ещё одна трагедия: пролилась кровь рабочих, осаждённых в 30-й казарме. Савва Тимофеевич предложил целый ряд новых мер, направленных на удовлетворение запросов рабочих, но не успел осуществить это. В мае 1905 года его не стало.
  В заключение следует заметить, что социальная политика Викуловичей – соседей Тимофеевичей – была, видимо, более гибкой. Ибо их Мануфактура избежала те потрясения, что испытала Никольская, хотя и у Викуловичей наблюдались отдельные выступления протеста со стороны рабочих. Как бы то ни было, Морозовская стачка, которая разделила две противоборствующие стороны, хозяев и рабочих, - это тоже история нашего города, и мы должны максимально объективно относиться к тому, что произошло в январе 1885 года.

Главная::Фотогалерея::Новости::Форум::Блог::Файловый архив::Гостевая книга::Карта сайта
free website clock бесплатные часы для сайта          Copyright ©     Общественная некоммерческая организация "Морозовский Клуб"     2013      
Все права защищены.   При перепечатке ссылка на сайт МК обязательна.       АВТОРАМ !            Рейтинг@Mail.ru
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS