Статьи


На Главную


РАЗВИТИЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ МОРОЗОВЫХ В ПЕРИОД ХIХ—ХХ вв


С.П. Столяров
Заслуженный учитель России, профессор РАЕ 


 
   Действительный член Морозовского Клуба С.П. Столяров в преддверии 220-тия со дня основания «морозовского дела» приступил к разработке нового проекта, целью которого является изучение зарождения, становления и расширения торгово-промышленной Морозовской империи и оценки ее вклада в историю экономики и культуры нашего Отечества.
 

  Морозовы - это аристократы русского купечества. Влияние этого разветвленного, богатого и чрезвычайного энергичного рода на русскую экономику и культуру, поистине громадно. Настоящий расцвет династии пришелся на вторую половину Х1Х в. В то время сама фамилия «Морозовы» стала синонимами предпринимательской мощи и благосостояния. Морозовы-миллионеры, Морозовы – меценаты, Морозовы – общественные деятели. Многие из них достигли вершин не только в торгово-предпринимательской сфере, но также в самых различных областях культуры.
  Родоначальником династии Морозовых был крепостной крестьянин Василий Федорович Морозов.(1754-1825) А основателем торгово–промышленного дела был Савва Васильевич Морозов (1770-15.12.1860). Савва Васильевич (САВВА1). прожил долгую и плодотворную жизнь ¬- 91год. У Саввы 1 было пять сыновей: Елисей, Захар, Абрам, Иван и Тимофей. Продолжателями отцовского дела стали все сыновья кроме Ивана - на фотографии.

   Семья Саввы Васильевича жила в двухэтажном деревянном доме по улице Большая купеческая ( ныне улица Володарского). Позднее в этом доме жил будущий Митрополит Корнилий, Владыка РСПЦ. Этот дом был снесен в 70-десятых годах ХХ века
 
     В 1826 году зуевский купец Савва 1, купив участок на углу Николоямской улицы, перебрался из села Зуево в Москву.
  В 1838 году он уже владел вдвое большим участком и вел бурное строительство. В 1828 году на участке 6 строений, а в1860 г. - всего «жилых покоев» - 64, под производством - 13, и обширный участок(3860 саж.кв.) включая сад и спуск к Яузе. По завещанию Саввы Васильевича объекты были разделены между Давыдом и Абрамом Абрамовичем и Тимофеем Саввичем.
  Итак, в Рогожской части расселились в Х1Х в. три средние ветви рода Морозовых: Захаровичи, Абрамовичи и Ивановичи, а начало владениям Морозовых в Москве положил сам Савва Васильевич. В 1864 г. Мария Федоровна Морозова приобрела огромное владение - бывшую усадьбу Лопухина. А в 1875г купила участок напротив и возвела постройки для Никольской мануфактуры. Сложился родовой район Тимофеевичей: тут выросли дети и внуки, тут рядом было и морозовское «дело»
  В стоявшем в центре участка двухэтажного дома с мезонином, в 20 комнатах царила Мария Федоровна, редко покидавшая дом, не пользовавшаяся электричеством и ванной, но зато имевшая собственную молельню и зимний сад. Сергей Тимофеевич перестроил под художественную мастерскую флигель и с 1889 года предоставил ее И. И. Левитану, проживавшему тут до самой своей смерти Новые поколения рода шли все дальше в размещении своих владений в самых престижных частях города. В1880-1890-е годы они появляются в Пречистенской и Тверской частях, в Китай-городе.
  
    После женитьбы в 1888 году Савва Тимофеевич покидает родительский дом, а Ф.О. Шехтель строит для него на Спиридоновской, 17, поразивший воображение москвичей особняк в новом готическом стиле. В 1885 году Варвара Алексеевна Морозова купила бывшее владение Долгоруких на Воздвиженке, 14 и построила особняк с флигелем и сторожкой, обнеся его оградой и украсив тремя садами. Огромный, на 200-300 человек, зал часто собирал представителей московской прогрессивной интеллигенции, дом был хорошо известен.
    В 1895 г. она начала постройку особняка для сына Арсения Абрамовича, который с архитектором В.А. Мызыриным совершили поездку по Испании и по Португалии, что сказалось на архитектурном облике особняка.
     В 1899 году Иван Абрамович переехал в Москву и приобрел дом своего дяди Давыда Абрамовича на Пречистенке 21, который в 1904-1906гг перестроил для размещения новой французской живописи, превратив особняк в образцовый музей своего времени.
     Переместились ближе к центру Москвы и Викуловичи, поселившись в Леонтьевском переулке. На той же улице оказалось последнее по времени московское владение Морозовых - в 1910 году Сергей Тимофеевич приобрел часть бывшей усадьбы Черкасских, где было построено здание для Кустарного музея. Очевидна динамика роста владений предпринимателей Морозовых в Москве: в 1820-х-3, в 1860-х -10 домов в Рогожской части, в 1900г -21, в 1917г - 29 домов в основном в центре, хотя и в Рогожском и Замоскворечье находилось 7 владений. Бросается в глаза художественная неординарность построек Морозовых, сразу же делавшая их достопримечательностями Москвы.
    Еще большее число зданий построили Морозовы для народного здравоохранения и просвещения. Число зданий в Москве превышает цифру семьдесят, а их топографические границы раздвигаются на всю Москву. Доказано, что Морозовы использовали лишь третью часть их владений в своих личных целях, тогда как подавляющая их часть использовалась в культурных, просветительных и в благотворительных целях. Таков самый важный вывод по деятельности предпринимателей Морозовых.
   Однако деятельность русских купцов Морозовых не ограничивалась только пределами Российской Империи. Тесные зарубежные торгово-промышленные и культурные связи были характерны для деловой деятельности предпринимателей Морозовых. Перефразируя высказывание нашего великого ученого Михаила Васильевича Ломоносова, можно сказать: «Широко простиралась деятельность предпринимателей Морозовых в дела человеческие». Но, к сожалению, при всем при этом тщетно искать имя Морозовых на карте Москвы. Энциклопедия «Москва» (1980г) назвала всего 5 адресов, связанных с фамилией Морозовых. Необходимо подумать над формами возвращения имени Морозовых в современную жизнь Москвы. В Москве, по мнению Института Российской Истории Российской Академии Наук, должен появиться памятник всем меценатам и особо - Савве Тимофеевичу Морозову. В преддверии приближающегося 220-летия торгово- промышленного дела Морозовых было бы своевременно поставить вопрос перед Правительством Российской Федерации о достойном увековечении большого вклада Морозовых в историю и культуру нашего Отечества, которые на протяжении длительного периода времени трудились под девизом «Благо Отечества - наше благо!»


ИЗ ИСТОРИИ ОРЕХОВО-ЗУЕВСКОГО РЕГИОНА



А.Морозов,

кандидат исторических наук,
сопредседатель общественного совета городского историко-краеведческого музея.


 
   Первое упоминание о нашей местности в исторических документах относится к 1209 году. Это доказал в своих исследованиях известный историк-краевед В.Н.Алексеев. Несколько столетий в границах современного города и района существовали десятки в целом разрозненных поселений. Объединительный процесс ряда сел Восточного Подмосковья имеет свою историю и свои причины. Во-первых, с началом промышленной революции в России в нашем регионе стали укрепляться хозяйственно-экономические связи, преимущественно между близлежащими поселениями. Особо многое внесла в процесс интеграции текстильных производств династия фабрикантов Морозовых.
   Во-вторых, на рубеже Х1Х-ХХ веков возросло влияние революционеров, большевиков-пропагандистов на фабричных рабочих- текстильщиков. Организация большевиков имела определенное влияния в фабричных поселках и охватывала партийных активистов в Московской и Владимирской губерниях. Не случайно основатель советского государства в начале своей революционной деятельности в 1895 году приезжал в наш город, который тогда был объединением местечка Никольское, сел Зуево и Дубровка.
  В-третьих, в июне 1917 года законодательным актом Временного правительства эти поселения вошли в состав неуездного города Орехово-Зуево. Практически город и ряд поселений уже составляли единое целое. Это учла новая власть и в 1921 году были утверждены границы нового Орехово-Зуевского уезда, состоящего из ряда поселков и сел Московской и Владимирской губерний, относящихся соответственно к Богородскому и Покровскому уездам. В Орехово-Зуевский уезд входили город Орехово-Зуево и 13 волостей и 6 поселков.
   На днях мне попала в руки интереснейшая книга, в которой свыше 500 страниц, связанная с историей создания и развитием Орехово-Зуевского уезда. Называется она достаточно просто » Орехово-Зуевский уезд Московской губернии. Историко-экономический сборник 1926 г.» . В нем дана историческая справка о зарождение поселений в нашей местности, развитие промышленного производства в Х1Х веке, через статистические данные показан бурный рост социально-экономической жизни уезда в период нэпа. Книга дискуссионна. Авторы утверждают « …Орехово накогда не была селом, т.е. крестьянским селением в церковном «погосте на Орехове» С течением времени разросся в типичный посад, торгово-ремесленный поселок при церкви» / с.8/. Авторы сборника допускают возможность рассматривать местные поселения до развития промышленного производства как посады, с преобладанием ремесленников, крестьян, занимающимися отхожими промыслами. Хотя сегодня мы понимаем слово « посад» как местонахождение ремесленного люда в окрестностях городского поселения.
   Первые упоминания о Зуеве в конце ХУ111 века относятся к 1789 г., когда село Зуево была приходом церкви погоста Вырки. Предположительно слово « Вырка» берет свое название с водоворотом воды в речке. Другая версия связывает название реки с местными покосами на ее берегах. В селе Зуево было 25 дворов, 78 мужчин и 89 женщин. Это отражено в ведомостях вырковской церкви. Интересно что в 1777 году в селе Зуево проживало 167 человек, в 1871 году уже 56537 человек.
   Село Зуево образовалось из крестьянской деревни путем построения в ней церкви и организации церковного прихода. Но и здесь с начале Х1Х века преобладали фабричные рабочие и семьи старообрядцев. В книге говорится о том, что в 1797 г. у Саввы Васильевича Морозова заработало товарно-отделочное производство. Оно вырабатывало только шелковый товар. Можно сказать, что морозовскому делу исполняется 220 лет. Позже производство было перенесено через реку Клязьму в местечко Никольское. Начало крупного текстильного производства связывают с открытие красильной фабрики Елисея Саввича в 1837 году и образованием « Товарищества мануфактуры Викула Морозова с сыновьями» . В 1847 г. был построен огромный прядильный корпус и фабриканты перешли на изготовление хлопчатобумажных тканей. Мы видим, что возникновение первых фабрик авторы относят к 1797 году, а зарождение производства хлопчатобумажных тканей соответственно к 1837 и 1847 гг.
   Уже вначале Х1Х века происходит образование производственно-экономических связей фабрик Морозовых и надомных ткачей близлежащих сел и деревень. Добавим, что не менее половины рабочих текстильных фабрик были сезонными работниками. Скудные урожаи нашего Нечерноземья не давали возможность для крестьянского достатка и часть крестьян уходила на заработки в города. Значительную долю рабочей силы поставляла старообрядческая Гуслица.
   Производственную деятельность а нашем регионе начинали десятки первых предпринимателей. Нечасто вспоминаются фамилии представителей разных сословий, начинавших свое дело в нашей местности. Это А.И.Кононов, Т.П. Новосадов, В.П.Брызгалин, Е.М. Елисов и др. Появились мелкие лавочки и питейные заведения, мастерские, фабричные производства. Использовалась аренда земли. Так, « в 1880 г. причт ореховской церкви возобновляет арендный договор под постройку дома и лавки с Иваном Афиногеновым. В 1881 г. духовенство отдает в аренду на двенадцать лет « участки земли причта в селе Орехово под постройку домов и лавок прежним арендаторам Никифору Лебедеву, Ивану Красноложкину, Филиппу Смирнову, Ивану Колесникову, Ивану Прощаеву, Владимиру Павлову, Ивану Штанникову, Ивану Петрову, Иову Дубинину.» История развития крупного фабричного производства династии Морозовых, Брашниных достаточно хорошо извествна истоикам-краеведам. Она составляет большую станицу летописи ореховозуевского региона.
  После февральской революции 1917 года возрастает влияние советов рабочих депутатов, большевистской партии. Законодательным актом Временного правительства в июне то го же года образовывается безуездный город Орехово_-Зуево, а в 1921 году решением ВЦИК создается уезд из части поселений Богородского и Покровского уездов., а точнее-9 волостей Покровского уезда и 4-Богородского уезда. В итоге образуется 11 волостей и несколько поселков: Ликино, Дулево, Рошаль, Мишеронский, Покров, Дрезна.. Всего стало 280 населенных пунктов. Позже были присоединены часть поселений Шатурского региона и эта волость стала называться Ленинской.
   В 1914 году на территории города Орехово-Зуево проживало 81716 человек, из них 28363 рабочих и служащих предприятий. Революционные события и гражданская война привели к сокращению жителей региона примерно на 40 % В упомянутом выше статистическом сборнике приводятся данные по 1920-е гг.: на Новой стройке проживало 3533 человека, в Чугуновской территории -259, на Подгорной -1297 человек. Покров-2144 человека, Дрезна-3883 человека, Дулево-3235человек, Ликино-3138 человек, Рошаль-2464 человека, Мишеронский-791 человек.
   1923 г. в образованных волостях Орехово-Зуевского уезда проживало человек: Аннинская-8139 , Воспушенская-19867, Дороховская-12059, Запонорская-11617, Кудыкинская-8470, Липенская-96426, Покровская-11372, Федоровская-7848, Яковлевская-35800. В городе Орехово-Зуево проживало 44387 человек. Всего в уезде проживало 163490 жителей.
   Годами расцвета кооперации, промышленности и сельского хозяйства можно назвать годы нэпа. Изменился демографический состав населения. В середине 1920 гг. на 1 мужчину приходилось 1, 4 женщины. Дети и подростки / 9-17 лет/ составляли 42,2% всего населения уезда. Старше 60 лет-5% Грамотных- 47% В среднем рабочих было более трети жителей уезда , а в городе проживало свыше 60% всех жителей. Почти половина населения были крестьяне, 10 %- служащих. Чисто рабочим поселком можно назвать Дрезну, в котором 76% рабочих. Поселок Покров авторы называют обывательским поселением, в нем проживало всего 6% рабочих.
   В сборнике подробно рассматривается социально-экономическая жизнь Орехово-Зуево в период нэпа. Городского технического персонала-967 чел, делопроизводителей-892 чел, служащих по охране безопасности-591 чел. Насчитывалось 2654 квартир. 2357 квартир было без водопровода.. На 1 служащего приходилось 1, 73 кв. м, рабочего-0,814 кв. м жилой площади.
  Промышленное производство помимо текстильных предприятий осуществляли: завод Карболит, производивший электроприборы, Дулевский фарфоровый завод, выпускающий 2817953 штук изделий в год. В уезде работали Ликинский завод, 3 хлебопекарни, мельница, колбасная фабрика,12 кирпичных заводов, много кооперативов, 9 тыс. кустарей. Наладилось производство выделки кожи. Работали льноджутовые фвбрики « Труд» и « Липенская». В уезде трудилось свыше 30 тысяч рабочих. Многие квалифицированные кадры были потеряны в годы революций и войн.
  В сборнике дается анализ состояния торговли. Торговля разделялась на 5 разрядов по количеству работников. Например, 3 разряд предполагал до 4 человек работающих. 19% торговых объектов были в руках частников, 81% составляли кооперативы: 7 государственных и коммунальных организаций, 614 частных. Насчитывалось 4 бани, 1 гостиница-1 , 26 пожарных команд. Для уезда много значил вопрос с топливом. Для его обеспечением предприятий и жителей трудилось 19 тысяч торфяников. Приводятся цифры пособия по безработицы-7-10 руб. Для сравнения, номер в гостинице стоил 1 рубль в сутки.
   Развивалась сеть учреждений культуры. Так, народных библиотек насчитывалось 123, в которых было читателей-12008 человек. Открывались новые учебные заведения. В 1922 году была открыта Подгорная профтехшкола.
   В уезде сеяли рожь, овес, картофель, клевер. Насчитывалось 12255 лошадей, 32559 голов крупного рогатого скота, 8964 свиней. Сады в уезде составляли 80 десятин. Сельские жители занимались хмелеводством, было развито пчеловодство. Выращивали рассаду овощей. Так, в деревне Домашнево за год выращивалось до 40 тысяч единиц рассады. Еше с начала века четко работала агрономическая и зооветеринарная службы.
   Изданный в период нэпа сборник отражает подъем экономики, развитие социальной сферы в первое десятилетие советской власти. Временная близость 1920 гг. к развитию промышленности в конце Х1Х начале ХХ века дает возможность сегодняшним историкам, краеведам скорректировать свои представления об истории становления Орехово-Зуевского уезда, его городов, поселков и сел. В преддверие 100-летия города Орехово-Зуево многие жители могут внести свою лепту в обсуждение затронутой темы. Значительные возможности в развитие краеведении дает участие ореховозуевцев в конкурсах на премии Губернатора Московской области и Главы города.
 
Июнь 2016 г.


К ВОПРОСУ О ТОМ, КТО ВИНОВЕН В СМЕРТИ САВВЫ МОРОЗОВА.

Киенков Алексей Александрович,

кандидат исторических наук, преподаватель и
заведующий музеями Московского государственного областного гуманитарного института и
Орехово-Зуевского медицинского колледжа.


  Уважаемые участники Морозовского клуба! Вокруг загадки смерти Саввы Тимофеевича Морозова уже не одно десятилетие идут острые споры. Я хотел бы высказать на этот счёт своё мнение.
  Официально было объявлено, что Савва Морозов покончил жизнь самоубийством. Но, тем не менее, его хоронят на Рогожском кладбище (старообрядческом!). По представлениям верующих, самоубийцу на кладбище хоронить нельзя – самоубийца проклят от Бога, и тело его оскверняет ту землю, в которой он лежит. Однако, почему с Саввой Тимофеевичем поступили иначе? Смею позволить себе утверждать, что среди элиты общества того времени истинно верующих было гораздо больше, чем сейчас. Для них, а особенно для старообрядцев, СТРАХ БОЖИЙ, боязнь совершить смертный грех перед Богом имели колоссальное значение. И если уж в начале ХХ века решились хоронить Савву на кладбище, значит и организаторы похорон и родные знали, что имело место не самоубийство, а убийство и знали виновных.
  Если бы виновными в убийстве были представители революционных сил, то организаторам похорон было бы выгодно обнародовать это. В ту пору на революцию жертвовал не только Савва, но и другие предприниматели. Понять широкую пропаганду в прессе вокруг такого факта было бы очень полезно консервативным силам. Такая компания нанесла бы гигантский вред репутации революционеров, и вместе с тем послужила бы назиданием для тех, кто их финансирует («если вы будете иметь с революционерами дело, то смотрите, чем для вас это кончится!»). Но ничего этого не произошло. Значит, революционеры не были виновны в этом убийстве! Аргументы, которые приводит Валерий Нечипоренко в опровержение версии о том, что Савву Тимофеевича убили революционеры (его статья «Загадка смерти Саввы Морозова опубликована в журнале «Невероятное, легендарное, очевидное», № 7, 2015 год) представляются мне вполне убедительными.
  Тогда кто же виновник? На мой взгляд, напрашивается следующий наиболее вероятный вариант ответа. Скорее всего, виновниками могли быть сами представители консервативных сил. Хотя у Саввы отношения с революционерами усложнились, но разрыва с ними не произошло. Савва практически всю свою сознательную жизнь был человеком, который жил по принципу «Если тебе дадут линованную бумагу – пиши поперёк». Он часто поступал вопреки общепринятым правилам, и его поведение было труднопредсказуемым. Хотя Савва в апреле 1905 года переживал сложный духовный кризис, но отходить от активной жизненной деятельности он, похоже, не собирался. И именно этим он был опасен для консервативных сил, неудобен для них, тем более в тот период, когда российская революция переживала подъём. Не забудем, что имя Саввы было достаточно широко известно в политических кругах русского общества. В связи с этим напрашивается вывод о том, что устранить его из жизни представителям консервативных сил общества явно было вполне целесообразно!
  Обращает на себя внимание и ещё одно странное обстоятельство. Представители рода Морозовых не оспорили официальную версию, но спокойно отнеслись к тому, что самоубийцу(!) хоронят на кладбище (а ведь многие из них были старообрядцами). Отсюда напрашивается вывод о том, что, по крайней мере, некоторые представители этого рода знали правду, знали, что самоубийства не было. Следует отметить, что из родового капитала Морозовых благодаря Савве Тимофеевичу утекали крупные деньги. Его поведение, богатое разного вида отклонениями от общепринятых норм и правил (в современной науке такие отклонения принято обозначать термином «девиация»), отрицательно сказывалось на репутации всех Морозовых, поскольку родственные связи тогда имели для людей намного большее значение, чем сейчас. Я могу предположить, что после гибели Саввы Тимофеевича многие его родственники вздохнули с большим облегчением, а некоторые из них могли иметь в этом и прямую материальную заинтересованность.
  Несомненно, Морозовы сыграли важную позитивную роль в истории нашей страны, Но не следует отрицать, что они были людьми неоднозначными и противоречивыми.
  Во многих современных публикациях нередко упор делается на то, что Морозовы, в отличие от современных предпринимателей, активно занимались благотворительностью. Конечно, за это Морозовым надо воздавать честь и хвалу. Но давайте задумаемся, почему они это делали. По всей видимости, главные причины, побуждавшие их вкладывать большие деньги в благоустройство населённых пунктов, были следующими:
  1. У каждого богатого предпринимательского рода в то время была так называемая «вотчина», то есть место, откуда пошло их дело, и где находятся главные предприятия купеческой фамилии. Такая вотчина являлась предметом гордости каждого рода. Туда нередко приглашали важных гостей из представителей государственной власти, либо из числа предпринимателей (например, для заключения выгодной сделки). Крупные средства в благоустройство своей «вотчины» Никольское Морозовы вкладывали, чтобы как следует показать себя и не посрамиться перед другими купеческими родами. В Никольском они обустраивались всерьёз и надолго. Они рассчитывали, что через столетия их правнуки и праправнуки будут гордиться своими предками, которые создали этот промышленный центр, превратили его в богатый, благоустроенный населённый пункт городского типа. Кроме того, они думали и об обеспечении комфортабельных условий существования для своих потомков.
  2. Вклад средств в строительство театров, школ, больниц, в создание футбольной команды обеспечивал роду Морозовых яркую и наглядную рекламу их бизнеса. Не забудем, что в конце ХIХ – начале ХХ веков ни радио, ни тем более телевидения ещё не было, значительная часть населения страны не умела читать и писать, а информация о том, что то или иное заведение построено и содержится на средства Морозовых, были на слуху у многих.
  3. Как известно, строительство Марией Фёдоровной Морозовой богадельни и приюта (ныне в этих зданиях размещён учебный корпус МГОГИ) было во многом вызвано заботой об участи мужа после его смерти. Это такого же рода забота, как действия современного человека, который подаёт записки или заказывает заупокойную панихиду в храме. Очевидно, с этим же было связано и строительство ряда других объектов представителями рода Морозовых и их крупные денежные пожертвования.
  4. Постройка богаделен и больниц, финансирование школ, несомненно, имело в качестве одной из целей и снижение социальной напряжённости, смягчение остроты недовольства тружеников фабрик предпринимателями, которое, безусловно, существовало.
  5. Вклад средств в строительство школ был вызван также и тем, что в условиях активизирующейся механизации производства Морозовым было выгодно, чтобы их рабочие имели хотя бы минимальное образование.
   Таким образом, благотворительность Морозовых во многих случаях была продиктована в первую очередь заботой о своих личных интересах. Этим во многом объясняется и то, что современные предприниматели благотворительностью занимаются мало (многие факторы, о которых говорилось выше, сейчас либо отсутствуют, либо работают иначе, чем сто двадцать лет назад). Альтруистические побуждения у Морозовых, несомненно, существовали, но, смею предположить, что во многих случаях они играли далеко не главную роль в том, что предприниматели расходовали свои средства на благотворительность.
  Кто такие Морозовы? Основатель династии Савва Васильевич – это человек, который благодаря своему труду и предпринимательским способностям сделал огромное состояние. Его наследники – это в подавляющем большинстве люди, которые стремились всеми доступными для своего времени способами приумножить своё богатство, талантливые предприниматели, которые знали, как получать высокую прибыль и стремившиеся жить богато. Они были людьми своего времени и своего социального слоя. Стоит ли их осовременивать? Стоит ли им приписывать те мысли и побуждения, которые характерны для интеллигентов наших дней?
  Современный краевед – это очень часто интеллигент, который трудится очень много, но живёт на грани бедности. Он не предприниматель по своему складу ума и психологии. Он готов работать бескорыстно ради своих идеалов и ради того, чтобы принести пользу своему городу или селу, и чтобы оставить о себе добрую память. И, осмысливая жизнь и деятельность Морозовых, он нередко приписывает им свои мысли и побуждения, подгоняет под это их взгляды на жизнь, волей-неволей рядит их в одежды низкооплачиваемой интеллигенции начала XXI века. Как мне кажется, это довольно часто, иногда вопреки намерениям авторов статьи, а иногда и вполне в соответствии с их намерениями ведёт к идеализации Морозовых, к тому, что из них лепят тех, кем они никогда не были.
   Если бы современных участников краеведческого объединения «Радуница» перенести в прошлое примерно на 120 лет назад и познакомить с Морозовыми, некоторые представители этого предпринимательского рода, по-видимому, не стали бы с ними долго разговаривать, а указали бы на дверь. Другие, например, тот же Савва Тимофеевич, могли предложить неплохой по тем временам зарабаток, может быть и своё покровительство но вряд ли когда-нибудь посадили бы за стол, где собрались члены семьи или деятели бизнеса того времени. А почему? Да потому, что современная интеллигенция – это люди другого круга, других взглядов, одним словом для Морозовых не свои. Вероятно, так же поступили бы Морозовы и со многими людьми Морозовского клуба.
   Мне представляется, что люди этой династии в большинстве своём были сложными и противоречивыми людьми, в которых сочеталось как очень хорошее, так и очень плохое. И совсем не правильно изображать их некими ангелоподобными личностями, что, увы, нередко проявляется в некоторых работах последних лет. Разумеется, это не означает, что люди данной династии не были достойны большого уважения.
   В 2013 году мной была защищена диссертация на соискание учёной степени кандидат исторических наук по проблемам историографии церковной политики России первой четверти XYII века. Я прочитал много научной литературы о Петре I, которая была написана в течение двухсот лет. В ней встречаются самые разные мнения об этом государе. Большинство исследователей сходятся к тому, что Пётр I был неоднозначной, сложной и противоречивой личностью, в которой сочетались как яркие положительные, так и яркие отрицательные качества и в его поведении было много как позитивного, так и негативного. Но с другой стороны, очень многое из того, что Пётр I внедрил в нашу жизнь, прижилось и стало её неотъемлемой частью настолько, что люди нашего времени просто не могли бы жить без этого: европейская одежда, светские учебные заведения, музеи, пресса, научные учреждения и экспедиции, военно-морской флот и организованная по европейскому образцу армия, наградная система, отсчёт времени от Рождества Христова, новогодние праздники, и многое другое. И потому Пётр I как государственный деятель, на мой взгляд, очень достоин того, что во многих городах стоят памятники ему.
   Подобным же образом можно сказать и о Морозовых. Сейчас в нашей стране нет ни одного монумента, посвящённого представителям этого предпринимательского рода. Но, на мой взгляд, самым главным памятником им является наш город Орехово-Зуево. Если бы ни Морозовы, местечко Никольское не возникло бы, а деревни Орехово и Зуево, скорее всего, никогда не стали бы городом (у Зиминых вряд ли хватило бы сил превратить их в поселение городского типа). Железная дорога, вероятно, прошла бы севернее (через Малую Дубну и Покров), и торговая деятельность наших местных предпринимателей, скорее всего, переместилась бы именно туда. К концу ХХ столетия Орехово и Зуево, вероятно, так и остались бы небольшими деревнями, а благодаря этому по-иному пошла бы жизнь и других населённых пунктов – Демихово, Ликино, Кабаново, Дрезна, Куровское. Не следует исключать и того, что при таком ходе развития событий жизнь в том месте, где мы сейчас живём, и вовсе прекратилась бы, и на месте шумных улиц сейчас были бы лишь глухие леса и болота, куда редко захаживали бы только одинокие грибники. Колоссальную роль Морозовы сыграли и в жизни Москвы и ряда других городов. Но признавая их гигантскую роль в истории Орехово-Зуева, Московского региона и России в целом, не следует отрицать, что в характерах этих личностей нашло яркое воплощение не только положительное, но и отрицательное.
  В исторической науке нередко встречается то, что тех или иных личностей либо описывают только с положительной стороны, замалчивая их недостатки или не обращая на это внимания либо наоборот. Скорее всего, это идёт от детской психологии. В душе каждого взрослого живёт ребёнок. А ребёнку часто неосознанно хочется, чтобы если тот или иной герой считается положительным, в нём было только хорошее. Но ведь такие люди на свете встречаются крайне редко. А нам так хочется верить в сказку! Нам так хочется верить в доброго, идеального царя, в доброго правителя государства, который ночами не спит, всё о других заботится, верить в доброго, идеального хозяина фабрик или идеального градоначальника! И вот, мы создаём легенды, которые находят отражение в научной и публицистической литературе, при этом забывая об одном из законов природы, который очень часто находит отражение в реальной жизни: чем ярче и значительней та или иная человеческая личность, тем она сложнее и неоднозначнее. И нам так хочется верить в эти легенды. Ах, обмануть того не трудно, кто сам обманываться рад! Да беда вся в том, что такие легенды, как правило, имеют мало общего с реальностью!
   Тимофей Савич Морозов несомненно был очень талантливым предпринимателем, сделавшим очень многое для развития российской промышленности. Но это, на мой взгляд, не отрицает того факта, что он был жестоким эксплуататором (при относительно низком уровне развития техники разве он мог бы иначе за относительно короткий срок так приумножить свои богатства?). Глубоко уважаемый мной Евгений Яковлевич Голоднов утверждает, что Морозовская стачка возникла главным образом потому, что активную деятельность развернул революционер Пётр Анисимович Моисеенко (Анисимов). Но мне хотелось бы напомнить тот известный в науке исторический факт, что забастовки на фабриках Морозовых несколько раз возникали до 1885 года, и при этом фактов появления профессиональных революционеров отмечено не было. Известно, что на фабриках Морозовых было немало такого, что они хотели бы скрыть от глаз широкой публики (об этом я писал в статье «Владимир Гиляровский и Орехово-Зуево, опубликованной в одном из выпусков альманаха «Гуслицы», вышедшем в свет в 2013 году). Кстати, и профессиональным революционером Моисеенко в 1885 году ещё не был. Он прибыл в Никольское из ссылки, куда его отправили за участие в рабочих волнениях в Петербурге. Средства к существованию Пётр Анисимович зарабатывал своим трудом на фабриках за ткацким станком. Правильнее было бы характеризовать Петра Анисимовича на период начала 80-х годов ХХ века именно как рабочего, имевшего опыт стачечной борьбы и политической деятельности (известно, что он был знаком с народниками и участниками Северного союза русских рабочих). Именно потому ему удалось поднять рабочих на забастовку, что к тому времени недовольство рабочих действиями Морозовых достигло высокого уровня, и это недовольство было вызвано объективными причинами.
   В действиях Тимофея Саввича Морозова в начале 80-х годов была своя правда, но своя правда была и в действиях Петра Анисимовича Моисеенко. В современной реальности бывает так – предприниматель подгоняет бульдозер, чтобы снести архитектурный исторический памятник. Он по-своему прав: ему надо получить прибыль, а построенный на месте здания торговый центр принесёт пользу многим. Но от этого не легче краеведу, у которого своя правда, и ради этого он готов сложить свою голову под ковшом бульдозера. А в жизни очень часто в лоб сталкиваются не один, а несколько десятков интересов, за каждым из которых своя правота, и у этой правоты широкий спектр разных оттенков. Это определяет сложность и многомерность истории. А простое столкновение чёрного и белого в истории встречается не слишком часто. Представление об истории как о многомерном, сложном, очень неоднозначном процессе, на мой взгляд, более всего соответствует истине. Я с уважением отношусь к Савве Васильевичу и Тимофею Саввичу Морозовым. Но я с уважением отношусь также к Петру Анисимовичу Моисеенко и к Василию Сергеевичу Волкову.
   В советской научной и публицистической литературе, как правило, революционеры рассматривались в качестве очень положительных людей, а их противники – как исключительно отрицательные личности, в которых не было, или почти не было, ничего хорошего. Если мы в своём понимании нашей истории будем просто поступать противоположным образом (те, кто вчера считались идеальными, теперь представляются нам воплощением ада и наоборот), будет ли это близким к адекватному пониманию действительности? Скорее всего, нет!
   Позволю себе высказать и своё мнение о том, почему Савва Тимофеевич оказывал помощь большевикам. Как известно, программа Российской социал-демократической рабочей партии, в которую входили и большевики, состояла из двух частей – программа-минимум и программа-максимум. В первой части указывалось, что необходимо добиться создания в России республики, проведения широких демократических преобразований. Это должно подготовить условия для осуществления программы-максимум – построения в стране социализма. Последнее предполагалось начать в достаточно отдалённой перспективе. Смею позволить себе предположить, что именно программа минимум привлекала Савву Тимофеевича в первую очередь, и он поддерживал большевиков потому, что они энергично добивались её осуществления. Он хотел проведения в России широких реформ, но в новом обществе желал остаться именно предпринимателем, который является хозяином производства и ведёт достаточно роскошную жизнь. Со своими рабочими он желал строить отношения путём диалога, взаимных уступок, но хозяином положения в этом диалоге должен был быть именно он. В 1905 такой диалог не получился. Однако, означает ли это что такой диалог был невозможен в принципе? Можно ли это утверждать с уверенностью?
   Ещё раз повторю то, что говорил в самом начале. При всей сложности и противоречивости своей натуры Савва Тимофеевич всё-таки был сильным человеком. Духовный кризис весны 1905 года он, скорее всего, смог бы преодолеть. Книгу его внука «Дед умер молодым» следует оценивать именно как художественное произведение. Своё описание духовного кризиса деда внук явно строил исходя из официальной версии его гибели, которая, по моему глубокому убеждению, не соответствовала реальности. О тех разговорах, которые вёл дед в те дни, внук мог слышать в лучшем случае из третьих уст. Очень многого из того, что думал и говорил дед, никто из Морозовых просто не мог знать. Потому информацию этой книги о последних месяцах жизни деда можно использовать в качестве исторического источника с очень большой осторожностью. Преодолев духовный кризис, Савва вероятнее всего, активно включился бы в политическую борьбу своего времени. Его душевные силы в мае 1905 года, скорее всего, были исчерпаны не до конца, и он не сделал всего, что мог бы сделать!
   И в завершении статьи позвольте высказать своё мнение ещё по одному вопросу. У нас идут горячие споры по поводу того, где надо ставить памятник Савве Тимофеевичу Морозову. А на мой взгляд, на въездах в город со стороны Малодубенского шоссе, также со стороны Ликино-Дулёво и со стороны Шатуры следует установить стелы с надписью «Морозовым и Зиминым с благодарностью от потомков». И пусть на стелах будут имена наиболее ярких представителей этих родов. А недалеко от этих памятников будут построены храмы тем святым, имена которых носили эти люди – святому Савве, святому Тимофею и другим. А на въезде в город со стороны Демихова нужно установить стелу с надписью «Брашниным от благодарных потомков». Мимо таких памятников не пройдёт взор ни одного человека, въезжающего в наш город или покидающего его, и потому память об этих предпринимательских родах прочно войдёт в сознание широкой массы людей.
-

«УМНЕЙШИЙ ИЗ КУПЦОВ»: САВВА МОРОЗОВ

ФЕДОРЕЦ Анна Ильинична

автор книги «Савва Морозов» (2013)
из серии «Жизнь Замечательных Людей».
(Специально для Морозовского Клуба)
личная страничка


  Если окинуть мысленным взором недолгую – всего 43 года – жизнь купца, мецената Саввы Тимофеевича Морозова, можно лишь удивляться, сколь многого он успел добиться за этот краткий срок. Крупный промышленник, видный общественный деятель, ученый (химик), истинный любитель искусств, заядлый театрал… За что бы Морозов ни брался, он стремился как можно лучше сделать свое дело. Многое удавалось ему с видимой легкостью.
  Что же позволяло Савве Морозову раз за разом добиваться своего? Или, говоря другими словами – какова была его внутренняя сущность?
  Характеризуя С.Т. Морозова, его современники в один голос говорят: это был человек большого ума. Человек удивительно тонкий, думающий, по словам художника, князя С.А. Щербатова, – «умнейший из купцов». К тому же – блестяще образованный, обладающий энциклопедическими познаниями. С.А. Щербатов писал: «Грубый по внешности, приземистый, коренастый, с лицом типичного калмыка, Морозов поражал меня блеском ума и богатством заложенных в нем возможностей. Наизусть он цитировал целые страницы поэтов, обожал театр и щедрой рукой сыпал деньги на устройство нового первоклассного Художественного театра, которым славилась Москва». А известный публицист А.В. Амфитеатров вспоминал о Морозове: «Он был из числа самых интересных людей, которых я знавал на своем веку: огромный ум, сильный характер, глубокая натура».

  Савва Тимофеевич был прекрасным стратегом, хорошо разбирался в социальных вопросах, мог довольно точно просчитать исход той или иной сложной ситуации. Купец воспринимал окружающий мир как своего рода игровое поле с заранее заданными правилами. Взаимоотношения между людьми для него были сродни шахматной партии. Любимой задачкой Морозова было – просчитывать в таких партиях ходы на много шагов вперед. Не зря всего в 28 лет он стал председателем Нижегородского ярмарочного биржевого комитета, фактически – лидером российского купечества. Находясь на этом посту (1890-1897), Морозов проводил в жизнь собственную, уникальную программу преобразования русской экономики, политики, а со временем и культуры.

  Купец, что называется, видел людей насквозь, угадывал их сильные и слабые стороны, ловко играл на их слабостях и потребностях, умел различить в человеке талант задолго до того, как он себя проявит. По словам А.В. Амфитеатрова, Морозов «Тонко понимал людей и знал им цену». Впрочем, эти оценки оставались верными до тех пор, пока ум его был холоден и отстранен. Как только Савва Тимофеевич давал волю страстям, слишком увлекался человеком, его поражала временная «слепота», – тем более неприятная, что после нее всегда наступал момент прозрения. Так случилось с актрисой МХТ, деятелем революционного движения М.Ф. Андреевой, так случилось с М. Горьким.

  Интересы Морозова были весьма широки – ведь широк был и диапазон дел, за которые он брался. Он постоянно занимался самообразованием, следил за новейшими изысканиями ученых. Наряду с естественнонаучными дисциплинами, Савву Тимофеевича живо интересовала художественная словесность. Он с упоением читал прозу, поэзию, публицистику, любил рассуждать о прочитанном. Цитировал наизусть стихи и целые поэмы – не только по-русски, но и по-английски.

  Умение Морозова решать практические вопросы ничуть не уступало его теоретическим познаниям. Занимаясь тем или иным делом, купец старался узнать о нем все, вплоть до мелочей. Так, задумав построить новое здание для МХТ (1902) Морозов не только из своего кармана оплачивал строительство, но и являлся прорабом, и даже простым рабочим. Сохранились многочисленные зарисовки, по которым видно, как Савва Тимофеевич плотничал, красил стены и проводил электричество. Публицист Марк Алданов писал об этом: Морозов «Сам лазил по лесенкам, работал над проводами, переодевшись в рабочее платье».

  Из него словно рвалась наружу скованная энергия. И прорывалась – то в заливистом смехе, то в эмоциональных жестах и скорых движениях. По складу характера Морозов был человеком замкнутым и ранимым. Его смешливость, умение «приятно» держаться в общении с людьми могли ввести в заблуждение: они прятали под собою отчужденность, желание находиться в стороне от людей. Как отмечал А.Л. Желябужский, это был «странный, по существу очень одинокий человек». С людьми Морозов сближался редко и не торопясь. Зато с близкими бывал по-настоящему весел и раскрепощен, с жертвенной готовностью обнажал перед ними душу.
  Любых проявлений фамильярности и пошлости, любых попыток собеседника навязать свое мнение Морозов органически не переносил. Льстецов жестоко высмеивал, хотя и с явным удовольствием принимал общественное признание: похвалы, подарки, почести и награды, коих он получил немало. Среди прочего, он был удостоен звания мануфактур-советника (1893), награжден орденами Святой Анны 3-й (1892) и 2-й степени (1896). Присущего ему честолюбия, порою переходившего в тщеславие, Морозов не скрывал.

  Морозов был прекрасным оратором, «лишних слов не любил», умел убедить в своей правоте. Нередко высказывал на публике парадоксальные, даже крамольные мысли, сформулировать которые решался далеко не каждый. Эта прямота многих восхищала в нем. При всей необычности решений, при всей задиристости формулировок морозовские мнения нередко в гораздо большей степени отвечали практическому состоянию дел, нежели более «аккуратные» высказывания его оппонентов. Человек этот возбуждал искреннее любопытство даже со стороны недоброжелателей.
  На публике С.Т. Морозов сознательно играл разные роли, соответствовавшие моменту, использовал приличествующую случаю тактику поведения. Писатель, революционер А.Н. Серебров, находившийся с Морозовым в приятельских отношениях, отмечал: «Я смотрел на него и удивлялся его способности к перевоплощениям: чудаковатый купец у себя на Спиридоньевке, министр – в конторе, лирический рассказчик в лесу; здесь, на фабрике, он в своей засаленной куртке, картузе и охотничьих сапогах был похож на энтузиаста-изобретателя из слесарей».


  Среди личностных качеств купца были скромность, добродушие, глубокая порядочность. Актриса МХТ М.Ф. Андреева вспоминала о Морозове: «Трудно представить себе, не зная его, как этот миллионщик и прославленный самодур был застенчив, скромен, как мало ему нужно было для того, чтобы считать себя обязанным каждому, выказывавшему хоть немного искреннего и неподкупного внимания ему». О личной порядочности купца, о его обыкновении выполнять взятые на себя обязательства один из основателей МХТ, К.С. Станиславский заявлял в письме своему коллеге, Вл.И. Немировичу-Данченко: «В порядочность… Морозова я слепо верю. Я ему верю настолько, что никаких письменных условий заключать с ним не хочу».
  Морозов постоянно оказывал людям бескорыстную помощь: как никто другой, он умел устраивать чужие дела. Кого-то пристраивал работать к себе на фабрику или в имение, кто-то получал от него добрые советы, за кого-то он мог замолвить словечко перед сильными мира сего, а кому-то оказывал материальную помощь. Помогал Морозов не всем – тем лишь, в ком он прозревал талант либо чьей силой духа искренне восхищался. Так, один из учеников драматической школы при МХТ, Н.А. Подгорный, впоследствии крупный актер театра и кино, получал стипендию от С.Т. Морозова.
  Князь С.А. Щербатов писал о Морозове: «В нем были данные и дарования, которые могли бы сделать его схожим с Лоренцо Магнифико Медичи». Талантов у Морозова было много, и всем им он жаждал найти применение. Ему было мало заниматься чем-то одним, он искал разнообразной деятельности и во всем желал достичь вершины, хотел задействовать все краски своей души. Различные таланты и талантики тянули Морозова в разные стороны. Чем больше талантов, чем больше душевных красок Морозов задействовал, тем сильнее бушевали его внутренние страсти. Они словно побуждали: надо успеть опробовать всё. Мощное честолюбие звало поспеть всюду, везде состояться и повсеместно быть первым.
  Душевное равновесие Саввы Морозова напрямую зависело от того, отвечает ли состояние его дел внутренним запросам купца. Если дела шли в гору, это делало его жизнь наполненной, давало мощный стимул для дальнейших действий; начинался период эмоционального подъема. Если же дела приходили в упадок или Савва Тимофеевич запутывался в мелких, неважных занятиях, – это его мучило, отравляло горечью внутренней пустоты. А.Л. Желябужский писал об этом: «И смена настроений… неожиданная: то светлел, то мрачнел по непонятным для окружающих причинам». Бешеная энергичность сменялась хандрой, а хандру сменял новый приступ активнейшей деятельности. Вся жизнь Морозова проходила в жестокой борьбе двух начал – созидательного и разрушительного.

  В быту Савва Морозов был удивительно неприхотлив. Он отнюдь не стремился к приобретению дорогой одежды и, как сказали бы сегодня, аксессуаров. Внешний облик его отличался скромностью. Время от времени одежда на купце-«миллионщике» выглядела затрапезно или просто неряшливо. А.В. Амфитеатров описывал Морозова как «…коренастого человека, в каком-то блине вместо фуражки, в довольно-таки поношенных серых штанах». Это подтверждал и Горький: «Личные его потребности были весьма скромны… дома ходил в стоптанных туфлях». По-видимому, Морозов придавал собственной внешности не слишком большое значение. Если он стремился произвести на окружающих впечатление, то делал это, блистая мощью ума, а не дороговизной костюма.
  Наконец, Морозов обладал прекрасно развитым эстетическим вкусом. К.С. Станиславский писал, что Морозов был «в душе артистом» и «выказал много вкуса и понимания в области литературы и художественного творчества актеров». А Вл.И. Немирович-Данченко, хотя и поссорился с Морозовым из-за разницы в художественных предпочтениях, констатировал: он «…знал вкус и цену “простоте”, которая дороже роскоши». Художественное чутье Саввы Тимофеевича проявилось при отделке помещений театра в Камергерском переулке, которой купец руководил лично: «В отделке театра не было допущено ни одного яркого или золотого пятна, чтобы без нужды не утомлять глаз зрителей и приберечь эффект ярких красок исключительно для декораций и обстановки сцены».

  С момента С.Т. Морозова прошло более столетия, но имя его до сих пор на устах. Правда, говорят всё больше о его деяниях. Сам же Морозов, его личность до сих пор ускользали от внимания исследователей, что не вполне справедливо по отношению к этому выдающемуся человеку.



ДОЛГ ПРЕДКАМ



Алексеев Владимир Николаевич
Кавалер Почётного знака им. С.Т.Морозова
Действительный член Морозовского Клуба

(личная страничка)


  Среди различных путей духовного воспитания пристального внимания заслуживает развитие такого исключительно человеческого качества как почитание умерших: как своих предков, так и других людей, живших в прежние времена. В определенной степени это почитание свойственно большинству из нас, однако круг почитаемых родственников обычно ограничен двумя-тремя предшествующими поколениями. Уже имена прадедов и их могилы для многих людей оказываются канувшими в Лету, а о более древних предках вспоминают лишь те, кто обладает родословными списками.

  Подобное положение делает почитание предков очень ограниченным. Человек почитает только тех, кого застал в живых и запомнил. В то же время почти каждый из нас хотел бы узнать имена неограниченно большого числа поколений своей родословной. Представляется, что такое знание способно принести некие особые чувства, в том числе гордость древностью своего рода.
  В жизни порой случается так, что человеку предлагают порассуждать о том, о чем он особенно не задумывался и что кажется ему очень простым. Например, спрашивают: «Любите ли вы птичье пение в весеннем лесу?» Ответ, конечно, будет положительным, хотя отвечающий не только не отличает пение варакушки от пения пересмешки, но даже и не знает о существовании таких птиц. Просто звуки пробудившейся природы порождают в нем радостное настроение, и поэтому он их любит.

  Примерно также многие утверждают, что любят свой город или деревню, но при этом почти ничего не знают о достопримечательностях или людях своего поселения. Они просто родились и живут здесь, с этим местом у них связано множество приятных воспоминаний.

  Всё это я говорю вовсе не из-за желания кого-то осудить, а для того, чтобы перейти к одной очень важной теме – нашем долге предкам, причем не только тем, кого мы застали при жизни (родителям, дедам, прадедам), а даже и тем, чьи имена, возможно, никогда не узнаем. Разумеется, большинство из нас с легкостью отвечают, что уважают и любят своих предков, однако вопрос «А чем мы обязаны предкам?» застает нас врасплох. Мысли на эту тему как-то не приходят в голову. Любим же мы поющего в небе жаворонка, не задаваясь вопросом о том, что мы должны ему за эту песню и за наше настроение.
  С практической («рыночной» по современному) точки зрения, мы не просили жаворонка об оказании услуг, и поэтому ничего ему не должны. По этой же логике мы ничем не обязаны и своей прапрапрабабушке. Мы ни о чем её не просили, и даже не знаем её имени. Да и она никогда не думала о нас, живущих спустя 150 лет после ее кончины. Как сейчас модно говорить, «нет человека – нет проблем».
 

Так в чем же наш долг перед предками? Конечно, мы обязаны им своим рождением. Это справедливо для любого живого существа от амебы до кита. Но если ли у людей другие обязанности перед предшествующими поколениями? Или в этом отношении мы сходны с животными, не ставящими памятников и думающими о тех, кого они не застали в живых?


  Последние двадцать лет я увлекался родословными русских дворянских родов. Множество дней провел в столичных и провинциальных архивах: учился читать тексты XVII века, книги-некрополи, чертил родословные схемы. И в конце концов неожиданно для себя усовестился, что очень плохо знаю собственные корни.
  Как и все мы, со слов отца и мамы я знал имена своих дедов и прадедов, но этим, то есть всего тремя поколениями, моё знание родословной и заканчивалось. Даты жизни дедов, род занятий, их сестры и братья не были известны даже приблизительно. В молодости о таких подробностях не думалось, но теперь всё, что касалось моих родственников, стало приобретать всё больший и больший вес. Действительно, а были ли сестры и братья у моего прадеда? Были ли у них дети? Сколько лет прожила прабабушка и от чего умерла? Умела ли она читать? Короче говоря, у меня появилось непреходящее желание ощутить свои «корни», отыскать новые имена предков либо убедиться, что документов нет, следы затерялись и на том успокоиться.
  К счастью, сбылось первое. Через четыре месяца работы во Владимирском областном архиве корни моего родословного древа «ушли в глубь» на одиннадцать (!) поколений. Я «дошел» до середины семнадцатого века, до времени правления царя Алексея Михайловича, до отцов моих прапрапращуров. Для обозначения этого поколения уже не было слов в русском языке. Пришлось назвать их по библейски – «праотцы».
  Только по линии отца мне открылось более пятидесяти прямых предков. А были еще и братья, сестры, кумовья, крестные и крестники, поручители при венчании моих дедов и бабок. В общем, множество имён людей, от которых ко мне перешло какое-то количество генов, какое-то количество внешних и внутренних признаков. Впрочем, мы же не выставке собак, чтобы говорить об экстерьере! Я верю, что перенял от предков и темперамент, и склад мышления, и поведение и многие душевные признаки.
  В таком моём положении было естественным почувствовать себя чем-то обязанным своим щурам и пращурам, подумать о том, что ты можешь вернуть им из того, что получил от них на время и что передашь детям и внукам.
  Проще всего было составить перечень имён для поминания и передать его священнику. Это я и сделал в первую очередь. Пригласил на кладбище настоятеля той церкви, где крестили и отпевали всех моих предков, и на могиле деда и прадеда мы вместе пропели «Вечную память». Батюшка обещал поминать их и в дальнейшем, а передо мной вновь встала проблема: «А что теперь? Долг отдан или нет?»
  Этот вопрос навел меня на мысль деликатно расспросить других людей. Оказалось, что мои вопросы о долге перед предками являлись очень неожиданными.. Люди надолго задумывались, прежде чем ответить, а многие просто признавались, что пока ничего сказать не могут.
  В конце концов, выяснилось, что существуют три взгляда на проблему предков. Часть моих знакомых, охотно соглашались, что какой-то долг, конечно, есть, но они не знают, как это выразить словами. Такие люди знали имена своих дедов и прадедов, бывали на их могилах и обычно имели большую родню. Однако мысли о предках, ограничивались только теми, кого они помнили.
  Другие из опрошенных признавались, что не застали или никогда не видели дедов и бабушек, что жили без отца или без матери, что предки жили где-то так далеко, что никто и не помнит, где именно. В таких ситуациях, говорили они, как-то и не тянет искать свою малую родину или троюродных родственников. Их вполне заменили хорошие друзья, и эти друзья теперь кажутся ближе кровной родни.
  Наконец, третьи мои респонденты начисто отвергали предложенную тему, как явно надуманную. «Двести лет назад наши предки и не подозревали, что мы появимся на свете, – отвечали мне. – Так чем мы им должны?»
  В какой-то мере все эти мнения были справедливы, поскольку жизнь у людей складывается по-разному, а отсюда и разные суждения. Ну, не дано было человеку знать имена своей родни, он и не думал о ней. Да и я сам, разве не волей случая нашел свои корни? Не нашлось бы в архиве одной – двух книг ревизских сказок, и мой поиск прервался бы на любой стадии. Кроме того, я почти до пятидесяти лет жил с отцом и матерью и не просто жил, а жил с ними в одном доме. И сейчас живу в нём же, построенном руками отца. Возделываю ту же землю, пользуюсь теми же инструментами, той же посудой, которую знали руки родителей.
  И все же, человеку должно быть свойственно размышлять о своих предках. «Не может быть, - думает он, - чтобы между мной и прапрадедом не осталось никакой хотя бы и совсем слабой связи. Не может быть, чтобы я ничего от них не получил, ничем от них происходящим не пользуюсь. А раз пользуюсь, то возникает долг. Ведь долг – это нечто взятое на время и требующее возврата».
  В тайне души мне очень хотелось обнаружить этот долг. Хотелось чем-то отблагодарить предков за то, что я есть на свете. Разумеется, я молился о спасении их душ. Но хотелось к этому молению дополнить что-то такое, что не позволяло бы забывать о своих корнях, ощущать, что эти корни необходимы, что моя жизнь как-то оправдана в глазах дедов и прадедов.
  С тех пор, как умер мой отец, я вспоминаю его почти при каждом своём деле. Мысленно говорю: «Вот, папа, я поставил новый забор, починил фундамент, наши вишни всё еще плодоносят, у меня вышла красивая книжка, я был на могиле у бабушки…». Хочется порадовать родителей, что твоя жизнь продолжается, что их не забыли, что всё, что они нажили, не пропало и существует до сих пор. И вот теперь такое же чувство стало возникать к дедам, прадедам, прапрадедам.
  Мне думается, что долг предкам выражается в том, что мы унаследовали от них не только ДНК и гены, но и всю свою культуру: язык, обряды, традиции, привычную пищу, одежду, понятие о справедливости и вообще весь уклад жизни. В целом, большинство из нас всё ещё живёт и думает так же, как думали и жили отцы и деды. Неудивительно, что «звезда» эстрады вдруг признается, что обожает жареную картошку, а генерал, уже забывший как выглядит метро (его всегда возят на автомобиле), с удовольствием копается в земле на своей даче. Мы ходим по проложенным предками дорогам, видим разработанные ими поля, посаженные деревья, выкопанные колодцы. И, естественно, должны ощущать, что всё это пришло из прошлого, досталось нам на время и рано или поздно должно быть передано тем, кто будут жить после нас.
  Из этих рассуждений стал формироваться ответ на мучивший меня вопрос. Дело в том, что главная особенность долга перед предками состоит в том, что отдавать его приходится совсем не тем людям, от кого получил. Не дедам и прадедам, а детям и внукам. Причем не только своим, но чужим. Ведь ты сам пользуешься не только трудами своих прямых предков, но и их соседей по улице, по селу, по уезду…
  Образно родословная стало ассоциироваться у меня не с традиционным древом, а с длинной цепочкой. Каждое поколение, каждый из нас – звено в длинной цепи своих предков, а значит, следует стараться, чтобы это звено не стало последним, чтобы цепь на тебе не закончилась. Причем, речь идёт не столько о физическом продолжении рода, сколько о преемственности культурной и духовной.
  Если ты сможешь впитать, познать, полюбить всё, чем жили предки, то значит, ты стал звеном в своей родовой цепи. А затем надо постараться передать эти свои знания следующим поколениям, то есть помочь образованию следующих за тобой звеньев. И лучше всего передать культуру не в виде сказок, а так, чтобы они тоже любили, почитали и вводили в свою жизнь то, чем жили предки. Чтобы полюбили гречневую кашу с молоком…
  В этом случае каждый из нас становится не последним, а одним из передаточных звеньев в родовой цепи, и так мы можем оправдать общественный смысл своей жизни. Подобный возврат долга не имеет предела: можно узнавать и передавать веру, систему жизненных ценностей, сказки, обряды, правильный язык, кулинарные рецепты, ремёсла, одежду, свадебные традиции – всё, что включается в понятие Отчизна.
  Мысли о предках очень благотворно действуют на душу. Один из моих одноклассников, ныне полковник авиации Александр Иванович, а для меня по-прежнему Саша, имел корни из тех же владимирских деревень, в которых зародился и мой род. Более того, оказалось, в 1903 г. мой дед и его бабка оказались восприемниками (крестными) у одного и того же младенца. Другими словами, они стали кумом и кумой, породнились духовно. Когда я послал Саше письмо с описанием корней его фамилии, то в ответ получил такие слова: «Вчера поздно вечером с большим трепетом и тихой радостью прочитал твое письмо о твоих новых находках для моего (нашего) генеалогического древа. Это просто удивительно – оживить память о людях – наших предках. Огромное тебе спасибо!».
   Смею утверждать, что Саша совсем не сентиментален, а тут вдруг – «с большим трепетом и тихой радостью».
  Впрочем, всё относительно. Может быть те, кому кажутся ненормальными мысли о безымянных предках, тоже правы? Может быть, они и в самом деле ничего не должны своим предшественникам? Не пользуются их дорогами, не носят их имён и одежды, не знают их пищи, не понимают многих слов и понятий, сменили язык, песни, веру… Вот долгу и не с чего взяться.
  Зато, если тебе выпала судьба перенять хоть немного из жизни твоего рода, ты уже не имеешь права похоронить это в себе. Ты обязан передать полученное следующим после тебя поколениям и только тогда сможешь надеяться, что хотя бы отчасти вернул долг предкам.



ДУШОЙ И МЫСЛЯМИ В ИСКУССТВЕ

Екатерина Радченко,
ассоциированный член Морозовского клуба

(сайт)
     
   История Орехово-Зуева неразрывно связана с историей рода Морозовых, известных не только большими успехами в развитии текстильного производства, но и своей благотворительностью, щедрой поддержкой творческой интеллигенции России.
   Ярким представителем великой династии был и Сергей Тимофеевич Морозов – последний директор-распорядитель Никольской мануфактуры после Саввы Морозова. Его деятельность, к сожалению, не так широко освещена по сравнению с его легендарным братом. Однако и личность Сергея Тимофеевича оказала значительное влияние на развитие отечественного искусства.
   До сих пор исследователи-морозоведы спорят о дате рождения Сергея Морозова. По одним данным он родился в 1860 году – и именно эта дата указана на надгробии благотворителя. По другой версии, Сергей Тимофеевич Морозов является самым младшим сыном Тимофея Савича и Марии Федоровны Морозовых и родился в 1863 году. Если верить второму варианту, более распространенному среди современных историков, то в этом году 8 августа Сергею Тимофеевичу исполнилось бы 150 лет.
   Детские и юношеские годы будущего мецената прошли в обществе нянек и гувернеров. Он окончил 4-ю престижную гимназию и юридический факультет Московского университета, стал кандидатом прав, потомственным почетным гражданином, коллежским асессором и, разумеется, пайщиком Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и Ко». Однако семейный бизнес и предприятия Сергея Морозова никогда не интересовали. С юных лет он проявил себя как творческая натура, увлекаясь различными видами искусства и делая щедрые пожертвования.
   Софья Андреевна Толстая, супруга великого писателя Л.Н. Толстого, в своем дневнике в 1898 году писала: «… Приезжал Сергей Тимофеевич Морозов, болезненный купец, закончивший курс в университете и желающий жить получше. Он дал для голодных крестьян Льву Николаевичу 1000 рублей».
   В студенческие году Сергей Морозов увлекся идеей создания Музея кустарных изделий, который был основан Московским губернским земством в 1885 году. Богатая и содержательная коллекция кустарных художественных изделий, собранная лично Сергеем Тимофеевичем, а также его библиотека были позднее переданы музею. Его коллекция составила в нем раздел «русской старины».
   В 1890 г. Сергей Тимофеевич становится заведующим Кустарным музеем и в том же году переводит его в более удобное помещение. К работе в Кустарном музее Сергей Морозов привлек В.М. и А.М. Васнецовых, С.С. Глаголя, Н.Я. Давыдову, М.В. Якунчикову, А.Я. Головина, В.Д. Поленова, К. Коровина – художников, примыкавших к Абрамцевскому художественному кружку во время зарождения неорусского стиля. Сергей Тимофеевич осуществлял общее руководство Музеем, намечал планы его перспективного развития, вкладывая в их реализацию свои личные средства. Он был и инициатором создания художественного совета при Музее – вероятно, одного из первых в России.
   Немалые средства Сергей Тимофеевич вкладывал также в организацию земских учебных мастерских и в создание новых отраслей кустарных помыслов.
   Морозов был большим поклонником великого русского художника Исаака Левитана, которому стремился подражать в написании собственных пейзажей. В жилом флигеле материнской усадьбы он оборудовал мастерскую для своих художественных занятий. К концу 80-х гг. Исаак Левитан и Сергей Морозов были близкими друзьями. Об этом свидетельствует их приветственная телеграмма В.А. Серову от 29 января 1889 г. в связи с его женитьбой на О.Ф. Трубниковой: «Поздравляем и желаем счастья. Морозов, Левитан». В том же 1889 году Сергей передал в безвозмездное пользование Исааку Левитану свою мастерскую, а затем и весь флигель. Благодаря Морозову бедный до этого художник до конца жизни мог больше не заботиться ни о жилье, ни о мастерской.
   Среди последующих проектов, финансируемых Сергеем Морозовым, Московский художественный театр, журнал «Мир искусства», будущий Музей изящных искусств, участие в организации Выставки архитектуры и художественной промышленности нового стиля 1902 г. в Москве.. В центре внимания остается кустарная промышленность и Кустарный музей, ставший центром по руководству и содействию промыслам, объединявший склады, артели, товарищества и отдельных кустарей Московской губернии. Это был музей-хранилище и экспонент на отечественных и международных выставках, музей-магазин, снабжавший кустарей сырьем и принимавший от них изделия на продажу, музей-лаборатория, разрабатывавший образцы для кустарей.
   Морозов поддерживал кооперации в промыслах, создание производственных артелей кустарей. Он организовал фонд кредитования кооперативного движения, передав Московскому земству для этой цели 100 тыс. рублей (фонд получил имя С.Т. Морозова), управление которым осуществлял особый комитет, выдававший ссуды согласно правилам. Поле деятельности Сергея Морозова не ограничивалось Московским регионом – он поддерживал кустарные артели в Нижегородской губернии.
   Морозов был в дружеских отношениях с такими выдающимися людьми эпохи, как художники В. Серов и В. Соколов и писатель А. Чехов, которых благотворитель всячески поддерживал, в том числе и материально.
   В память о трагически погибшем брате Савве Сергей Морозов и его мать пожертвовали крупную сумму на постройку психиатрического корпуса Староекатерининской больницы в Москве. В 1914 году Морозов пожертвовал 500 тысяч рублей на нужды военного ведомства, а в 1916-м на его средства В. Д. Поленов – археолог и библиограф, отец знаменитого художника Василия Поленова, построил свой знаменитый Народный дом.
   С 1905 г. до 1917 г. Сергей Морозов был последним из династии директором-распорядителем Товарищества Никольской мануфактуры «Саввы Морозова сын и К°». Когда к власти пришли большевики, директорство чуть не стоило Сергею Тимофеевичу свободы и жизни. По воспоминаниям орехово-зуевских старожилов, 54-летний Сергей Тимофеевич Морозов едва спасся бегством от преследовавших его казаков, скрывшись у обрыва берега Киржача (неподалеку от места, где раньше стояли дачи Тимофея и Саввы Морозовых, а ныне расположен районный центр отдыха «Луч», в пяти километрах от поселка Городищи).
   После Октябрьской революции 1917 г. владения и имущество Морозовых, как известно, были национализированы, а сам Сергей Тимофеевич жил и работал в качестве консультанта по кустарному делу в здании Кустарного музея. Однако именно в этот сложный период жизни Морозов нашел спутницу жизни в лице О.В. Кривошеиной (1866-1953) – родной сестры бывшего царского министра А.В. Кривошеина, женатого на его племяннице. Потеряв состояние, Сергей Морозов теперь мог быть уверен, что женщина выходит замуж за него, а не за его миллионы. Детей у Сергея Тимофеевича и Ольги Васильевны не было, а заботились они о единственном племяннике Никите Кривошеине (ныне Никите Игоревичу Кривошеину 79 лет, он известный русский переводчик и писатель, общественный и политический деятель русской эмиграции, живет в Париже, является Кавалером ордена Святого Даниила III степени).
   Последнее публичное выступление Сергея Тимофеевича Морозова в Москве датируется 1924 годом, когда в Государственной академии художеств состоялось обсуждение вопросов, связанных с развитием промыслов.
   В 1925 году, получив разрешение на выезд, Сергей Тимофеевич вместе с женой уехал в Париж. Там он по-прежнему увлекался живописью и писал картины, в основном цветы. По сведениям потомка купцов Морозовых, кандидата наук Марии Геннадиевны Смольяниновой, эти полотна хранятся у родственников Морозова в Париже.
   С.Т. Морозов скончался 11 декабря 1944 г. в Париже и похоронен на старом участке известного кладбища Сент-Женевьев-де-Буа, могила № 848.
   В Морозовском здании музея кустарных промыслов в Москве и по сей день организуются замечательные выставки художников со всей России, здесь неоднократно проходили вернисажи наших известных земляков, художников Михаила и Галины Обрубовых.
   Имя Сергея Морозова связано с Орехово-Зуевским краем также благодаря строительству нашего знаменитого Зимнего театра. Он охотно поддержал начинание брата Саввы Тимофеевича, предпринятое им еще в 1904 году.
   На нашей малой родине юбилей С.Т. Морозова, увы, не праздновали ни в 2010 г., ни в 2013 г. Впрочем, и в столице данное событие три года назад отметили весьма скромно: Всероссийский музей декоративно-прикладного и народного искусства провел Круглый стол по теме «Музеи и меценаты в России», где были представлены документы и фотографии конца XIX-начала ХХ века, в том числе и портрет Сергея Тимофеевича. На форуме также прозвучало два доклада, посвященных С. Т. Морозову.
   Тем не менее, у нас есть шанс отметить юбилей, который связан с деятельностью Сергея Морозова и по которому нет разногласий касательно точности даты: в конце следующего года будет 125-летие деятельности Сергея Тимофеевича на поприще содействия народному искусству. Впервые своеобразный юбилей (25-летие) деятельности Сергея Тимофеевича отметили в Москве 13 декабря 1914 года. Это событие было ознаменовано многочисленными публикациями в журналах, которые свидетельствовали о широком признании его заслуг в развитии российских художественных промыслов, об авторитете Морозова как общественного деятеля. А в следующем году Сергиев Посад, художественные промыслы которого были объектом многолетней заботы Сергея Морозова, присвоил ему звание Почетного гражданина города.
   Думается, было бы справедливо, если и в Орехово-Зуеве и его районе, будут организованы научно-практические конференции и вечера памяти, посвященные одному из достойнейших людей своего времени, нашему замечательному земляку, благотворителю – Сергею Тимофеевичу Морозову, чей весомый вклад в культуру России трудно преувеличить.
   
    Источники
   1. Бокман Г., Юниверг Л. Еще раз о талантах и поклонниках: Исаак Левитан и Сергей Морозов (к 150-летию художника и мецената) / Портал «Россия в красках», 2011 (http://ricolor.org/history/cu/picture/names/levitan/).
   2. Валентин Серов в воспоминаниях, дневниках и переписке современников. Л., 1971. Т. 1
   3. Вестник кустарной промышленности, 1916, № 1.
   4. Вестник кустарной промышленности. 1913, № 6, стр.76. 5. Ковалев-Случевский К. Духовные искания Чехова. Выздоровление через недуг // Журн. «Честь Отечества». 2010 – № 1
   6. Смольянинова М.Г. Роль Морозовых в культурной жизни Москвы. 2010 г.
   7. Толстая С.А. Дневники 1857–1909. М., 1932.




Главная::Фотогалерея::Новости::Форум::Блог::Файловый архив::Гостевая книга::Просветительское::Карта сайта
free website clock бесплатные часы для сайта                                       Общественная некоммерческая организация "Морозовский Клуб"                                 Рейтинг@Mail.ru
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS